— Тебе, Талтин, я бы тоже рекомендовал набрать себе этой водицы, — сказал Манилов.
Талтин равнодушно пожал плечами. Он не мог даже вообразить себе, зачем бы ему вдруг понадобилась эта страшная жидкость. Талтин ставшим привычным уже движением провёл рукой по щетине. А вот самая обычная вода сейчас была бы в самый раз.
— К сожалению, сударь, у меня нет подходящего сосуда, — сказал он.
Когда бутылки наполнились, Манилов с помощью палок, найденных на берегу, осторожно вытащил из воды сначала свою бутылку, затем — бутылку Огайсина. Товарищи со всей тщательностью обтёрли насухо свои бутылки мхом и аккуратно запечатали, не пожалев сургуча.
— Будьте очень осторожны с этой водой, господа, — сказал Манилов, обращаясь главным образом к Огайсину. — Если нечаянно облить себе руку или ногу, то шансы уцелеть есть, правда, придётся ампутировать пострадавшую конечность. Но если, забывшись, сделать глоток из этой бутылки, то спасти жизнь сможет только настоящее чудо.
Убрав бутылки в седельные сумки, путешественники тронулись дальше. Огайсину, лишившемуся лошади, пришлось сесть к Талтину вторым номером. Конечно же, скорость продвижения из-за этого резко снизилась, и о том, чтобы нагнать караван, нечего было и помышлять. Теперь приходилось останавливаться ещё чаще, чем прежде, поскольку приходилось постоянно пересаживать Огайсина с одной лошади на другую.
Манилов повёл товарищей по берегу ручья вниз по течению. Вскоре ручей высох, и путники, убедившись, мёртвая вода окончательно ушла под землю, поскакали по руслу, как по дороге. Ехать таким образом оказалось гораздо удобнее. Но через некоторое время русло исчезло, и пришлось вновь плутать меж огромных древесных корней.
Через несколько часов пути пришлось перейти на шаг, и один из всадников по очереди, чтобы дать лошадям передохнуть, стал идти пешком. Наткнувшись по дороге на источник с обыкновенной водой, путешественники, недолго думая, устроили короткий привал в корнях дуба, произраставшего на берегу ручья. Первым делом путники напоили лошадей, затем утолили жажду сами и умылись в первый раз за несколько дней. Талтин и Манилов тщательнейшим образом побрились. Талтин не прочь был бы ещё подчистить свой дублет, испачканный волчьей кровью, но не было времени ждать, пока одежда высохнет. Но зато путники разожгли костёр и хорошенько подкрепились жареным мясом.
Немного отдохнув и пополнив запасы пресной воды, путешественники с новыми силами двинулись дальше. Утолив жажду, и лошади, и сами всадники значительно приободрились и зашагали теперь гораздо быстрее. Но всё равно в этот день путешественники преодолели явно меньшее расстояние, чем в предыдущий.
Несколько раз в дороге слышался далёкий волчий вой. В такие минуты Манилов, остановив своего коня, привставал на стременах и некоторое время внимательно вслушивался в шум Зачарованного Леса. Теперь Талтин, уже хорошо зная громадные размеры местных волков, не спешил доставать свой пистолет. К счастью, никаких хищников им в этот раз повстречалось.
Ночь прошла на удивление спокойно, однако на следующее утро Манилов выглядел немного встревоженным. По дороге он чуть ли не поминутно оборачивался, хотя ничего и не говорил.
— Манилов, — не выдержал Талтин, — нам опять грозит какая-нибудь опасность?
— К сожалению, пока не могу сказать ничего определённого, — ответил проводник. — Но подозреваю, что в самом скором времени мы попадём в обиталище лесных баюнов.
— Что это за лесные баюны, сударь? — спросил Огайсин, сидевший сзади Талтина.
— Эти существа насылают непреодолимый сон на своих жертв, чтобы затем напасть на них и сожрать.
— А как выглядят эти чудовища?
— Как большие облезлые кошки. Но вряд ли нам доведётся увидеть их, поскольку они всегда прячутся и выходят только к спящим жертвам. Поэтому прошу вас, господа, как только почувствуете сильное желание спать, сразу сообщите мне.
— О! — засмеялся Огайсин — Меня так просто не усыпить. Я сразу определю, если меня начнёт клонить ко сну.
Талтин в самом деле чувствовал некоторую сонливость с самого утра. Возможно, просто давала знать о себе ночная вахта. Хотя он должен был бы уже привыкнуть к подобному распорядку. Он тряхнул головой, чтобы взбодриться, однако ничего говорить не стал. Не хватало ещё попасть впросак из-за подобного пустяка.