Если Коренев и преувеличивал, то самую малость. Борзые графа Михалкова безусловно стоили целого состояния. Талтин и сам не уставал восхищаться ими.
— Я бы их всё равно вам не продал, — заявил граф Михалков.
— Браво, граф Михалков! — хохотнул Коренев. — Это лучший ответ, какой только может дать настоящий охотник!
Довольно улыбнувшись, граф Михалков потрепал своих любимцев, которыми он чрезвычайно гордился.
— Иногда мне даже кажется, — с мягкой улыбкой посетовала Элеонора, — что своих собак Андрей любит даже больше, чем меня, свою сестру.
Талтин тоже улыбнулся. Никто не умел шутить так изящно и мило, как это делала Элеонора. Граф повернулся к сестре и ещё раз поцеловал грациозно протянутую руку сестры.
— Моя дорогая сестрица намекает, — с улыбкой ответил граф, — что я, увлёкшись своими борзыми, забыл не только о ней, но и о своих гостях.
— Именно, милый братец!
Граф повернулся к гостям и объявил:
— Прошу всех к столу, господа!
Он взял сестру под руку и направился с ней под навес. Остальные последовали за ними. Граф с графиней заняли, как и полагается владельцам охоты, центральное место за длинным столом. Талтину, как хорошему другу графа, досталось место также недалеко от хозяев. Барон Бортков, считая себя снова в фаворе, уверенно уселся рядом с Элеонорой. Талтин старался не смотреть на него, чтобы не испортить своё прекрасное расположение духа. Он не без удовольствия отметил тень, пробежавшую по лицу Элеоноры, когда рядом с ней сел барон и наклонился, чтобы что-то прошептать на ушко.
Не успели охотники как следует расположиться за столом, как забегали виночерпии, разливая вино в кубки. Небольшую заминку, как обычно создал маркиз Смолин, который сначала никак не мог найти себе места, а потом — расположиться таким образом, чтобы не побеспокоить соседей.
К навесу неспешно подъехал запоздавший старый граф Селиванов со своим стремянным.
— Господа! — сказала Элеонора, понизив голос. — К нам приближается граф Селиванов. Сейчас он обязательно скажет что-нибудь эдакое в своём духе!
Граф Михалков улыбнулся и, подмигнув сестре, поднялся с места, чтобы обратиться к спешившемуся старому графу.
— Господин Селиванов, не желаете ли взглянуть на наш трофей.
— Трофей?! — встрепенулся граф Селиванов. — Какой ещё трофей?
Он осмотрелся, будто ожидал увидеть невесть какой трофей. Однако, увидав, что граф Михалков указывает ему на связанного разбойника, весь передёрнулся и недовольно нахмурился.
— Разве это трофей?! — воскликнул он. — Смех один! Вот у меня — настоящий охотничий трофей!
С этими словами граф Селиванов махнул рукой своему стремянному. Тот отцепил от своего седла притороченную тушку зайца и поднял её, чтобы показать всем. Талтин не смог сдержать улыбки. Так вот кто кричал «Ату его!» во время охоты! Пока все ловили разбойника, старый граф, как ни в чём не бывало, вёл обычную охоту.
Собравшиеся со смехом зааплодировали графу Селиванову.
— Милый граф, — заметила Элеонора, — вы, как всегда, оригинальны!
— Вот настоящий трофей! — ещё раз повторил граф Селиванов. — Господин Михалков, клянусь своими усами, скоро вам надоест смотреть на эту нечисть, и тогда вы с удовольствием отведаете настоящего жаркого из зайца.
Слова старого графа вызвали новую волну смеха.
— Нисколько не сомневаюсь в ваших словах, граф Селиванов! — рассмеявшись, ответил граф Михалков.
Не обращая никакого внимания на смех, граф Селиванов вернул добычу слуге и жестом отослал его к костру, где суетились наварщики. Граф Михалков также жестом велел своему стремянному убрать пойманного разбойника-рудокопа. Владелец охоты подождал, пока старик пройдёт к столу, и, подняв свой кубок, громко провозгласил:
— Господа! За успешное окончание нашей охоты!
Все дружно поддержали Михалкова и осушили свои кубки. Лишь граф Селиванов снова что-то проворчал себе в усы. Талтин со своего места не расслышал старого графа, но догадаться, на какую тему тот высказался, не составляло труда. Однако присоединиться к тосту старый граф всё же не отказался.