Через некоторое время путники к всеобщей радости вышли на хорошо протоптанную тропинку. Сделали ещё одну короткую остановку, а потом ехали до самого вечера. Когда начало смеркаться, Талтин несколько опасливо заозирался по сторонам. Почудилось, что это обратно надвигается тьма Зачарованного Леса. Огайсин заново вытащил свой факел.
Тропинка, по которой ехали путники, слилась с ещё несколькими тропинками, и превратилась в довольно широкую тропу. Теперь по ней свободно могли пройти двое всадников рядом.
— Когда уже мы выйдем к тракту, сударь? — не выдержав, спросил Огайсин.
— Не переживайте, господа, — рассмеялся Манилов, — уже совсем скоро.
Смех проводника внушал некоторую надежду. Вскоре совсем стемнело, и далеко впереди меж дубов-великанов забрезжил маленький огонёк.
— Что это там, Манилов? — спросил Талтин.
Огайсин, сидевший сзади, свесился немного в бок, чтобы выглянуть из-за его спины. Отчего-то вдруг навалилась былая подозрительность, и Талтин опасался, что его голос выдал его чувства. Он почувствовал, как Огайсин сзади потянулся за пистолетом у себя за поясом. Манилов же весело расхохотался, отводя от себя все подозрения.
— Господа, для тревоги нет совершенно никакого повода! — сказал он. — Впереди самый известный постоялый двор на Южном Императорском Тракте, который называется «У Зачарованного Леса»!
Манилов поехал вперёд. Талтин, помедлив с мгновенье, последовал за ним. Огонёк становился всё ближе и всё чаще мелькал между деревьями. Затем огоньков стало несколько. Наконец, дорога вывела путников на прямую аллею. Над ней ещё смыкались кроны деревьев, но в конце уже забрезжил долгожданный выход из Зачарованного Леса. Словно из подземного хода путники взирали на открытое небо, ещё чуть светлое после захода солнца, и на тёмный абрис какого-то несуразного здания, в окнах которого горел яркий свет.
Кони, почуяв запах тёплого стойла, будто забыли про усталость и прибавили шагу. У самой опушки Зачарованного Леса компаньоны догнали своего проводника, который придержал своего коня, чтобы дождаться их. Отсюда уже отчётливо можно было разглядеть, что большое здание — это постоялый двор
— Вот мы и выбрались, господа, хвала Вечному Страннику, — сказал Манилов. — Здесь мы с вами попрощаемся.
— Разве ты не останешься на постой?
— К сожалению, господа, дела ведут меня совсем в другую сторону.
И Манилов махнул рукой куда-то в сторону, вдоль Зачарованного Леса.
— Господин Манилов! — с чувством сказал Огайсин. — Позвольте выразить тебе нашу благодарность за помощь.
Огайсин и Талтин по очереди пожали руку проводнику.
— Не стоит благодарностей, господа! — сказал Манилов. — У меня весьма сильное предчувствие, что мы с вами ещё встретимся!
Огайсин протянул Манилову волшебный факел, который держал в руках.
— Полагаю, сударь, теперь он тебе нужнее, чем нам.
— Спасибо, господа! — улыбнулся Манилов, забирая факел.
С этими словами он развернулся и поскакал вдоль Зачарованного Леса на запад. Некоторое время среди зарослей виднелось пятнышко света, но вскоре и оно скрылось в темноте. Проводив взглядом проводника, компаньоны направились к постоялому двору, где они очень рассчитывали отдохнуть и подкрепиться, а главное — узнать что-нибудь о Сайфине и Компании.
Глава 8. Бочка и якорь
Перепоручив скакуна конюшему, товарищи вступили в общую залу и встали на небольшом возвышении у порога, чтобы сначала осмотреться. Постоялый двор был полон народу. Одни скромно ужинали, другие напропалую шумно кутили. Большие столы перемежались с обыкновенными бочками, за которыми тоже сидели люди. Огайсин прошёлся своим цепким взглядом по посетителям и помотал головой.
— К сожалению, Сайфина и Компании в зале нет, — разочарованно сказал он.
Талтин с Огайсиным протиснулись между многочисленными столами и бочками к стойке, за которым вовсю суетились половые. Талтин, памятуя о том, что теперь у Огайсина совсем не осталось денег, нащупал через одежду свой кошелёк, висевший на шее. На дорогу до Уморяграда должно хватить.