Прикрыв носы плащами, Огайсин и Талтин поспешили быстрее проехать через базарную площадь, чтобы оказаться на другой стороне, но не тут-то было. Многолюдная толпа и не думала расступаться перед всадниками, а иные торговцы и вовсе норовили схватить коней под уздцы, чтобы предложить свой товар.
Вероятно, существовал какой-то другой путь, по которому можно было бы объехать базарную площадь стороной. Однако, оглянувшись, Талтин понял, что выехать обратно, против людского потока, будет ещё труднее. Наконец, всадники добрались до противоположной стороны площади и поспешно въехали в широкий проём улицы. Судя по названию, она являлась продолжением той же улицы, по которой компаньоны спустились ещё с вершины холма.
Народу стало меньше, но стойкий рыбный запах и не думал развеиваться. Все дома были увешаны сушившейся на верёвках рыбой, а земля усыпана чешуёй, хрящами и засохшими рыбьими внутренностями. Улица постепенно свернула в сторону и повела уже не к морю, а вдоль берега к другой стороне залива. Спросив дорогу, компаньоны продолжили спускаться по проулку, вымощенным деревянным настилом. Проулок постепенно сузился и начал петлять, а деревянный настил со временем сошёл на нет. Казалось, здесь солнце палило ещё нещаднее.
Верхние этажи деревянных домов всё сильнее нависали над нижними, и всадникам приходилось осторожно ехать по середине улицы, чтобы не задевать шляпой второй этаж. Иногда без всякого предупреждения сверху кто-нибудь выплёскивал на улицу помои, но, к счастью, путники избежали участи быть облитыми зловониями. Нескольким прохожим повезло не так сильно, и тогда на улице начиналась перебранка.
Талтин уже начал беспокоиться, что они заблудились в лабиринтах бесконечно петляющих переулков. Огайсин, вероятно, думавший о том же, справился о дороге к морю у одного старика, шагавшего с рыболовными снастями. Тот, сняв шляпу, подтвердил, что господа идут правильно, и что осталось идти уже самую малость.
Наконец, в затхлый уличный воздух ворвалась свежесть бриза, и сразу почувствовалось близость моря. Лошади сами зашагали бодрее, да и всадники вздохнули с облегчением. Проулок вывел их к длинной лестнице, ведущей вниз широкими каменными ступенями. Перед глазами вновь предстало море, но теперь оно было гораздо ближе.
Когда путники спустились по лестнице, море опять скрылось за домами, но теперь его близость была уже не вызывала сомнений. Неожиданно пустынный проулок кончился и вывел компаньонов на широкую многолюдную улицу с высокими каменными зданиями, большую часть из которых занимали пакгаузы. Улица шла вдоль берега и своей суетой напоминала недавнюю базарную площадь, не хватало только торговцев.
Возле складов высились горы сложенных ящиков, бочек и тюков; всюду сновали матросы, грузчики, надсмотрщики, рыбаки и просто работный люд. Среди толпы продирались несколько повозок. Их возничие, стоя на козлах, на чём свет стоит громко бранились на нерасторопных прохожих, мешающих проезду.
Огайсин и Талтин, переглянувшись, по молчаливому согласию завернули вправо и двинулись дальше по улице. На первых этажах некоторых зданий замаячили вывески кабаков и трактиров, названиям которых мог позавидовать обладатель даже самой буйной фантазии. Талтин с улыбкой пробегался глазами по вывескам «Долблёная тыква», «Подзорная труба», «Три пескаря»…
Вскоре слева открылся широкий переулок, ведущий прямо к заливу, и перед взорами путников во всём великолепии предстали корабли, стоящие у пристани. Путникам не оставалось ничего другого, как направиться к пирсу согласно оставленной подсказке. Огайсин перебрался на другую сторону улицу, а Талтин же замешкался, пропуская грузчиков, катящих пустые бочки по мостовой. Чтобы быстрее объехать процессию, преградившую путь, Талтин отъехал чуть в сторону. Случайно заглянув в узенький проулок, ведущий совершенно противоположную сторону от залива, он вдруг застыл на месте как вкопанный. Шарада, которую они пытались разгадать, разрешилась в одно мгновенье.
Талтин оглянулся в поисках товарища. Огайсин уже ждал его на другой стороне улицы, остановившись и поворотившись назад.
— Что случилось, сударь? — крикнул Огайсин.
Из-за царящего шума Талтин не расслышал компаньона, но было нетрудно догадаться, что тот говорит.