На пристани с самым занятым видом сновало множество народа. На каждом шагу высились целые горы ящиков, тюков и бочонков, предназначенных то ли для погрузки, то ли, наоборот, уже разгруженных.
Только подойдя вплотную к пирсу, Талтин понял, насколько больших размеров бывают корабли. У него захватило дух, и он даже позабыл о своих тревогах. К небу вздымался целый лес мачт. Гавань была битком набита кораблями: тут стояли степенные галеоны, лёгкие флейты, быстроходные бригантины, мощные каракки, во все стороны сновали рыбачьи лодчонки самых разных видов и размеров.
— А вот и наше судно! — сказал Юсупов.
Компаньоны протиснулись между ящиками, сложенными на пирсе, и оказались возле потрёпанного трёхмачтового флейта. На корме корабля Талтин еле разглядел надпись — «Адежда» и пожал плечами, дивясь странному названию.
Компаньоны поднялись по сходням на корабль, где их встретил с самым суровым видом матрос — боцман, судя по свистку на шее. Вероятно, ему в обязанность вменялось не только не пускать посторонних, но и не следить за тем, чтобы никто из команды не сходил на берег.
Узнав Юсупова, боцман пропустил их на палубу и даже поприветствовал:
— Добро пожаловать на флейт «Надежда», мои господа!
Талтин улыбнулся про себя. Теперь загадка странности названия корабля прояснилась в полной мере.
— Скажи, любезный, шкипер уже на борту? — спросил Юсупов у боцмана.
— Ещё не изволили вернуться, мои господа.
— Как только вернётся, передайте, что мы готовы к отплытию.
Боцман поклонился и позвал матроса, чтобы тот принял вещи у носильщика. Этот же матрос повёл компаньонов вниз, в каюту.
Глава 9. Разоблачение
Матрос привёл их на нижнюю палубу и сложил вещи возле двери в переборке. Юсупов дал ему мелкую монету, и тот, неуклюже поклонившись, ушёл. Талтина слегка удивило то, что матрос не стал заносить вещи внутрь, но он не стал ничего говорить. Юсупов терпеливо подождал, пока матрос удалится, и только после постучал. Дверь приоткрылась, и наружу выглянул такой же бородатый господин, как и Юсупов. Страж тщательно оглядел подошедших и, только убедившись, что нет никакой опасности, впустил всех внутрь и помог занести вещи. Затем он закрыл за вошедшими дверь и снова встал возле неё, поскольку он — в этом не было никаких сомнений — стоял здесь и ранее. Матрос, нёсший вещи, наверняка знал, что его попросту не пустят внутрь.
Компаньоны оказались в полутёмном помещение без окон, которое служило, скорее, трюмом, чем каютой. Трюм был заставлен разного рода тюками, бочонками и ящиками. В глубине виднелось несколько подвесных коек. Освещение состояло из единственного фонаря, подвешенного к бимсу. Фонарь покачивался из стороны в сторону в такт корабельной качке, и тени беспрестанно плясали, не давая возможности оценить истинные размеры каюты.
Прямо под фонарём из нескольких ящиков был составлен стол, за которым на ящиках поменьше сидели и что-то обсуждали четыре господина. При появлении посетителей они обернулись и разом вскочили с мест, обнаружив довольно низкий рост.
— Окучы Гайсин прибыл, господа! — воскликнул с порога Юсупов. — И привёл последнего компаньона, которого все мы с таким нетерпением ждали. Прошу любить и жаловать, господа, — наш новый компаньон господин Евгений Талтин.
Талтин поклонился. К нему подошёл один из сидевших за столом, но ещё до того, как Юсупов заговорил, Талтин понял, что это и есть Предводитель Компании. Это был широкоплечий господин в летах ростом на целую голову ниже Талтина. Он носил длинную ухоженную бороду, достигавшую ему до полы дублета.
— Позвольте представить, — сказал Юсупов, — это господин Раиль Сайфин, Предводитель Компании.
— Добро пожаловать в нашу Компанию, сударь! — с лёгким поклоном произнёс Сайфин. — Вы не представляете, как долго мы искали тринадцатого компаньона.
Юсупов вытащил из-за пазухи договор и, развернув, вручил Предводителю Компании. Тот не стал обстоятельно углубляться в содержимое, как это сделал некоторое время назад сам Юсупов, а всего лишь мельком взглянул на бумагу и вернул её. Юсупов бережно сложил договор и убрал себе за пазуху.