Даже в полутьме, царившей в каюте, стало заметно, что лицо Огайсина приобрело пунцовый оттенок. Но Сайфин предостерегающе поднял руку, чтобы остановить Огайсина от какого-нибудь необдуманного шага, и, вновь повернувшись к Талтину, заговорил сам.
— Его имя Самат Гайсин, господин Талтин. По причине своей молодости у него ещё нет бороды, и он ещё не является полноправным кладоискателем в нашей Компании. Он всего лишь ученик, подмастерье, по нашему — окучы. Поэтому мы его называем окучы Гайсин или же, если коротко, о’Гайсин.
Талтин вспомнил записку, которую оставлял ему Гайсин ещё там, в родном поместье, и которую по приезде из Северных Губерний вручил ему слуга Иван. В подписи к записке начальная буква «О» была написана так, будто не являлась частью имени.
— Поэтому буква «О» с маленькой буквы! — не удержавшись, воскликнул Талтин.
— Совершенно верно, сударь, — Сайфин склонил голову в знак согласия.
Стало быть, насчёт своего имени Гайсин не солгал, и не его вина, что Талтин неверно истолковал его. Талтина кольнула совесть из-за незаслуженно нанесённой Гайсину обиды, и он невольно опустил острие своего клинка вниз. Однако у Талтина ещё оставались вопросы.
— Отчего же вы скрыли от меня, что все участники Компании — рудокопы?
Сайфин обернулся к Юсупову, явно раздумывая, что бы ответить.
— Дело в том, — внезапно подал голос Гайсин, — что господин Талтин настолько быстро поставил подпись под договором, что я не успел его ни о чём предупредить.
Талтин припомнил, как Гайсин и в самом деле пытался что-то сказать ему тогда в трактире, но Талтин отказался выслушать. «Я уже принял решение», — твёрдо произнёс он. Согласился бы он тогда стать компаньоном рудокопов? И каким же будет его решение теперь?
— Вы могли бы сделать это хотя бы после подписания! — заявил Талтин.
Сайфин бросил на Гайсина короткий взгляд, а потом снова повернулся к Талтину.
— Полагаю, сударь, — медленно начал Предводитель Компании, — что возникло досадное недоразумение…
— Вы называете это всего лишь досадным недоразумением?! — вскричал Талтин.
Отступать было некуда, и он не стал сдерживаться.
— Прошу вас, сударь, прежде выслушайте меня, — в мягком голосе Сайфина послышались железные нотки.
Талтин нехотя кивнул. Возможно, за время разговора ему удастся придумать, как вырваться из этой умело расставленной ловушки.
— Окучы Гайсин должен был всего лишь сделать вам предложение от нашей компании. Сообщать же обо всех необходимых подробностях не входило в его обязанности, поскольку это должен был сделать я, как Предводитель Компании. И договор вы должны были подписать уже после встречи со мной. Если согласились бы, разумеется. К сожалению, окучы Гайсин по молодости своих лет не учёл всех тонкостей.
Сайфин вздохнул и развёл руками. Несмотря на строгость своего заявления, Сайфин умудрился произнести его довольно мягким тоном. Гайсин, лицо которого всё ещё оставалось красным, шагнул вперёд. Он хотел что-то сказать, но Предводитель жестом остановил его.
— А я же со своей стороны, — продолжал Сайфин, — слишком обрадовался, увидев подписанный договор, и по старости своих лет совсем запамятовал о своих обязанностях.
— Всё это действительно смахивает на досадное недоразумение, — заметил Талтин.
Сайфин удовлетворённо кивнул. Талтин же продолжал лихорадочно размышлять. Должен ли он изменить своему слову только из-за того, что оно дано рудокопу?
— Позвольте тогда спросить, господин Сайфин, — продолжал Талтин, хотя и не таким жёстким тоном, как прежде, — отчего же Компания не дождалась меня и Гайсина в «Последнем Приюте»?
Сайфин вновь склонил голову, но теперь уже задумавшись.
— Сейчас, конечно же, я понимаю, сударь, — медленно начал говорить он, — что это выглядит так, будто бы мы хотели нарочно отсрочить встречу с вами до самого последнего момента. Но уверяю вас, ничего подобного не было и в мыслях. Как можно коротко расскажу о том, что произошло, но для этого придётся начать почти с самого начала.
Талтин решил, что пока торопиться некуда и кивнул. Сайфин прокашлялся и продолжил.