— Как я уже упоминал, мы очень долго искали тринадцатого компаньона. Никто не желал отправляться на такое длительное и опасное предприятие втринадцетером. Но в конце концов нам удалось найти того, кто согласился, и мы тронулись в путь.
— Так вас всё-таки было тринадцать? — удивлённо спросил Талтин.
— Конечно! Вы же не думаете, что мы отправились в путь, не выполнив одного из самых главных условий! Но в дороге с нашим тринадцатым компаньоном, господином Камаловым, приключилось несчастье. Во время ночного перехода он спросонья умудрился свалиться с лошади и свернул себе шею.
Сайфин вздохнул, показывая, какая тяжёлая эта была утрата для всей Компании.
— И нам прямо по дороге пришлось снова искать тринадцатого компаньона. К сожалению, узнав, что наша Компания состоит из рудокопов, с нами вообще отказывались разговаривать, либо пытались обмануть. Мы потеряли всякую надежду и решили отправиться в путь, рассчитывая найти кого-нибудь в Дальграде, где, как мы надеялись, ещё сохранилась добрая память о рудокопах. Иначе нам пришлось бы взять в компаньоны не человека чести, а первого же попавшегося авантюриста, который доставлял бы нам больше хлопот, чем пользы.
Сайфин помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил.
— Остановившись в постоялом дворе «Старый приятель», мы случайно услышали о вас, господин Талтин, и постигшем вас несчастье. Посовещавшись, мы решили испытать судьбу ещё раз и попробовать договориться с вами. На встречу с вами отправился окучы Гайсин, который ещё не успел по молодости своей обзавестись обязательной для всех рудокопов бородой, и потому мог не опасаться предвзятого мнения о себе и Компании ещё до начала разговора.
Сайфин прошёлся по каюте.
— К сожалению, — продолжал он, — вы, господин Талтин, тогда пребывали в отъезде. Оставаться же надолго в ваших краях оказалось чрезвычайно опасно для Компании. На нас косо поглядывали, и ходили страшные слухи, что только недавно здесь насмерть затравили одного рудокопа… На следующий же день в «Старом приятеле» небольшая компания местных дворян пыталась спустить с лестницы господина Галимова, признав в нём рудокопа.
Галимов смущённо кашлянул и поправил свои треснутые очки.
— Однако мы вовремя подоспели на шум и дали отпор, — продолжал Сайфин. — Зачинщики ушли, но клятвенно пообещали непременно вернуться с подмогой. Самый задиристый господин величал себя бароном Бортковым — возможно, вам знакомо это имя.
Талтин кивнул. Выходка была вполне в духе барона.
— Мы поспешили убраться подобру-поздорову. Признаться, с самого начала мало кто из нас верил в то, что вы, господин Талтин, согласитесь участвовать в нашем предприятии. Лишь окучы Гайсин не пожелал сдаваться и вызвался дожидаться вашего возвращения. Мы условились с ним, что встретимся в «Последнем приюте» у Зачарованного Леса, где не так щепетильны к происхождению постояльцев.
Однако мы не предусмотрели мстительного характера барона Борткова, который едва не настиг нас в «Последнем приюте». Всегда бдительный господин Юсупов признал в одном из посетителей дворянина, участвовавшего в распре в «Старом приятеле». Несмотря на то, что близилась ночь, мы собрались и тронулись в путь, оставив тайный знак для вас и Гайсина.
Вспомнив встречу с бароном Бортковым на Северном Императорском Тракте Талтин невольно переглянулся с Гайсиным. И некоторые сторонники барона тогда были ранены…
— У вас произошла стычка с бароном? — спросил Талтин.
— К счастью, больше мы не видели ни самого барона, ни его людей, — ответил Сайфин. — В Зачарованном Лесу мы нагнали караван, выступивший ещё днём, и присоединились к нему, с которым благополучно добрались до Южного Тракта. Оказавшись по эту сторону леса, мы сразу же отправились в Уморяград, поскольку в постоялом дворе узнали пренеприятные вести.
Мы собирались отплыть в Дальград на одном из кораблей известного арматора Георгия Баранкина, обещавшего в своё время оказать нам подобную услугу. Оказалось, что последний год сложился для Баранкина чрезвычайно несчастливо. Три его корабля, один за другим отправившиеся за Волшебными Травами в Южные Моря, не вернулись обратно, бесследно сгинув. Теперь же Баранкин снаряжал четвёртый корабль, желая отправиться в плаванье самому.
К сожалению, мы всё равно не успели, хотя и очень спешили. Оказалось, что Баранкин уже неделю как ушёл в море. И нам пришлось подыскивать себе другой корабль. Когда-то торговые суда во множестве ходили из Уморяграда в достославный Дальград и обратно. Ныне же Дальград пришёл в упадок, и торговля совсем зачахла. Мы находимся на борту единственного корабля, плывущего в нужную нам сторону в ближайшие несколько месяцев.