Кто-то подал Талтину его шпагу. Талтин ответил кивком головы в знак благодарности и, отойдя в угол, начал готовиться к поединку. Он освободился от портупеи, снял дублет, шляпу и сложил всё на ближайшем ящике. Обернувшись, Талтин увидел, что соперник проделал то же самое. Взглянув на шпагу Юсупова, Талтин заметил, что она немного короче его шпаги. Наверное, из-за своего низкого роста у всех рудокопов подобные, немного укороченные, шпаги.
— Господин Юсупов, мне кажется, что моя шпага немного длиннее вашей.
— Меня это нисколько не смущает, сударь, — холодно ответствовал Юсупов.
— Сударь, я считаю не совсем справедливым поединок на таких условиях, — возразил Талтин.
Он повернулся к остальным рудокопам, главным образом к Предводителю Компании.
— Господа, — обратился он, — буду весьма признателен, если кто-нибудь одолжит мне шпагу такой же длины, как у господина Юсупова.
— Господин Талтин, — сказал Сайфин, — мы, рудокопы, привычные драться на таких условиях, а потому прошу вас не обращать никакого внимания на этот пустяк.
Талтин коротко поклонился Сайфину, а затем повернулся к Юсупову. Соперники, встав друг напротив друга, отсалютовали оружием.
— Господа! — сказал Сайфин. — Прошу вас обойтись без излишнего кровопролития.
Поединок начался. Юсупов уже показал себя превосходным фехтовальщиком, когда отбил нечаянный удар во время внезапного крена корабля. У Талтина не было опыта фехтования на качающейся палубе, поэтому он не стал тратить время на разведку и сразу перешёл в яростную атаку. Юсупов, не ожидавший такого натиска, отступил назад.
Зная, что должен отдать победу противнику, Талтин фехтовал легко и самозабвенно. Он финтил и бросался вперёд. Ему даже удалось легко ранить Юсупова в предплечье. Но Юсупов быстро выстроил глухую защиту и начал постепенно теснить Талтина в угол. Как Талтин ни старался вырваться, Юсупов его не выпускал и продолжал прижимать к стене. Лишённый пространства для манёвра, Талтин получил ранение в плечо, но, несмотря на это, продолжал драться. Наконец, Талтин, неосторожно шагнув назад, споткнулся об один из ящиков и чуть не упал. Однако Юсупов успел воспользоваться этим и выбил клинок из рук Талтина. Оружие загремело возле самой двери.
Юсупов со шпагой в руке приблизился к Талтину, беззащитно замершему у стены. Талтин почувствовал, что бледнеет помимо своей воли.
— Я признаю своё поражение, сударь, — произнёс он, тяжело дыша.
— Дайте слово, господин Талтин, что исполните всё полагающееся по договору не только до того момента, когда мы отыщем клад, но и после обретения нами сокровищ.
— Даю слово чести, господин Юсупов.
Юсупов наклонился поближе.
— Должен предупредить вас, сударь, — тихо проговорил он, — что отныне я не буду спускать глаз с вашей персоны.
— Как вам будет угодно, сударь, — сухо ответил Талтин.
Теперь он становился изгоем среди изгоев. Юсупов удовлетворённо кивнул и, шагнув назад, отсалютовал своим клинком. Талтин отвесил ответный поклон. Когда соперник отвернулся, Талтин подошёл к двери, чтобы поднять своё оружие. Из-за двери сначала донёсся подозрительный шорох, а затем послышались удаляющиеся шаги. Наверное, на лице Талтина отразилось некоторое недоумение, потому что к нему тотчас же подскочил часовой, отошедший от двери на время поединка.
Прижав палец к губам в знак молчания, часовой вопросительно указал на дверь. Талтин, догадываясь, о чём его спрашивают, кивнул и жестом показал, что человек снаружи уже уходит. Часовой осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Юсупов, отошедший было вглубь каюты после окончания поединка, сразу же возвернулся обратно. В каюте вновь воцарилась напряжённая тишина, и даже Талтин заразился всеобщей тревогой ожидания.
Через минуту часовой закрыл дверь и, повернувшись к остальным, сумрачно оповестил:
— Господа, кажется, нас подслушали!
Глава 10. Захват корабля
— Кто это был, сударь? — сразу же спросил Юсупов.
— Матрос из команды.
Юсупов и Сайфин переглянулись.
— К сожалению, господа, — медленно начал Сайфин, — мы не знаем, сколь долго чужак находился под нашей дверью и что именно он успел услышать. Возможно, непроизвольно нарушена одна из главнейших наших заповедей, и о цели нашей Компании стало известно посторонним. А посему предлагаю готовиться к самому к худшему.