Рудокопы встревоженно зашептались между собой. Талтин ещё не вполне понимал, какая опасность им может угрожать, и поэтому просто ждал, что будет дальше. Он прошёл в угол, где были сложены его вещи, и уселся на один из ящиков.
У Юсупова с предплечья капала кровь, однако он не обращал на это внимания. Только увидев чужую рану, Талтин вспомнил о своей. Рана на плече была неглубокая, однако изрядно кровоточила. Рукав рубашки уже был весь в крови. Талтин разодрал рукав и наскоро перевязал им рану. У него начинала кружиться голова, но не от усталости или ранения, а, скорее, от морской качки.
— Матрос видел, что его заметили? — спросил Юсупов у часового.
— Нет, сударь.
— Окучы Гайсин, — приказал Юсупов, — попробуй незаметно прокрасться к выходу на верхнюю палубу или хотя бы к кубрику, чтобы посмотреть, что там сейчас творится.
Гайсин скрылся за дверью, и часовой вновь занял своё место. Всем остальным же Юсупов приказал пройти вглубь каюты, чтобы можно было прикрываться грузами, если вдруг случится нападение, поскольку тонкие корабельные переборки не могли служить достаточной защитой. Талтин несогласно покачал головой. Ему казалось, что рудокопы ведут себя уж чересчур осторожно, если не сказать трусливо.
Однако Талтин всё-таки собрал свои вещи и тоже прошёл за баррикаду, которые рудокопы уже начали возводить из тюков, ящиков и бочонков для круговой обороны. Один из рудокопов перевязывал рану Мастеру Стражи.
Талтин попытался заговорить со своим ближайшим соседом, но беседа не завязалась. Он не до конца доверял рудокопам, а те, в свою очередь, не доверяли ему. Талтин с горечью ощутил, что вновь превратился в изгоя, но теперь уже в обществе рудокопов. Он уже успел отвыкнуть от подобного положения за время короткого путешествия от дома до Уморяграда.
Стук кабестана давно смолк — якорь уже был выбран. Наверняка корабль выходил из порта на открытую воду, потому что качка усилилась. Талтина чувствовал, что у него кружится голова: у него определённо начиналась морская болезнь.
Рудокоп, перевязывавший Юсупова, закончил свою работу и, неожиданно подойдя к Талтину, занялся его раной. Взглянув на неприветливое лицо лекаря, Талтин не решился с ним заговорить, но, улучив момент, обратился к Предводителю Компании, когда тот проходил рядом:
— Господин Сайфин, неужели вы предполагаете, что и в самом деле будет нападение?
— Всё может статься, сударь, — уклончиво ответил тот.
— Но ведь у нас пока нет никаких сокровищ! — воскликнул Талтин. — Зачем же на нас нападать?!
— Увы! — вздохнул Сайфин. — Блеск золота часто застит доводы рассудка, а потому мы вправе ожидать от команды чего угодно. Но будем уповать на то, что матрос ничего не слышал про сокровища.
Поблагодарив рудокопа, перевязавшего ему рану, Талтин огляделся. Остальные с самым серьёзным и решительным видом проверяли своё огнестрельное и холодное оружие. Поддавшись общему настроению, Талтин тоже проверил затравку и колесцовый замок своего пистолета.
Тихий стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Талтин сначала насторожился, но мгновенье спустя понял, что стук особенный. В очередной раз он изумился тому, как умеют кладоискатели предусмотреть любую мелочь. Часовой сразу же отпёр дверь, и в каюту вошёл Гайсин. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Господа, команда на верхней палубе вовсю вооружается, — сообщил он.
Талтин до последнего не верил, что подобное может оказаться правдой. Похоже, он недооценил человеческую жажду наживы.
— Надеюсь, тебя не заметили, окучы Гайсин? — спросил Юсупов.
— Я был весьма осторожен, сударь.
— Замечательно, — кивнул Юсупов. — Стало быть, противник думает, что мы пребываем в полном неведении о том, что затевается дело. Предполагаю, что нас атакуют, как только корабль покинет порт. Хотя противник имеет четырёхкратное превосходство, сначала, возможно, он попытается выманить нас из каюты какой-нибудь хитростью.
Рудокопы и Талтин под предводительством Юсупова принялись за работу. Из ящиков, тюков и бочонков они возвели основательную баррикаду в форме полукруга, направленную в сторону двери и боковых переборок.