— Противник пребывает в полной уверенности, что ему уготована быстрая победа, благодаря внезапности и численному превосходству, и не ожидает никаких решительных действий с нашей стороны. Тем легче будет застигнуть его врасплох. Близится закат. В назначенный час Сайфин, Валиев и я вооружимся до зубов и отправимся на ужин в капитанскую каюту. Там мы возьмём в плен господина шкипера и прочих приглашённых. Надеюсь, что и господин Блохин окажется в их числе.
— Юсупов, — не выдержав, возразил вдруг Гайсин, — можно я тоже пойду с вами? Ведь три человека это слишком мало для такого опасного дела!
— Окучы Гайсин! — Сайфин укоризненно покачал головой.
— К капитану могут пойти только те, кого он пригласил, господа, — сказал Юсупов. — Иначе можно вызвать ненужные подозрения и поставить под угрозу исполнение всех наших намерений.
Гайсин, стушевавшись, поспешил скрыться за спинами товарищей. Безусловно, он упрекал себя в том, что вступление Талтина в Компанию получилось таким скандальным, и страстно желал скорее искупить вину. Гайсин до сих пор всячески избегал прямого взгляда Талтина.
— Захватив шкипера, мы запрёмся в капитанской каюте и будем ждать подкрепления. Тукаев, тебе предстоит возглавить остальных и прийти нам на помощь.
Тукаев коротко поклонился.
— Как только мы скроемся в каюте — но никак не ранее! — вы выберетесь через орудийный порт и захватите ют. Я полагаю, что господин шкипер велит убраться всем матросам в кубрик и освободить верхнюю палубу, дабы не вызывать у нас излишних подозрений. А потому вы не должны встретить сильного сопротивления. Я сильно уповаю на то, что матросы, заранее уверенные в своём превосходстве, растеряются от наших дерзких действий и сдадут корабль без всякого боя.
Рудокопы все в один голос одобрили план Юсупова и тотчас же принялись за приготовления. Юсупов, Сайфин, Валиев уединились в уголке и зашептались, очевидно, обсуждая некоторые подробности званого ужина. Остальные во главе с Тукаевым решали, кто пойдёт первым с пистолетами и кинжалами, а кто пойдёт следом с пистолетами и шпагами. Сам Тукаев вооружился ещё и арбалетом.
— Это любимое оружие Мастера Охоты, — заметил Каримов.
Сразу же распределили, кто захватит штурвал, кто займёт левый борт, а кто — правый. Талтину и Гайсину, как они не рвались в число первых, досталась самая скромная роль: последними подняться на ют вместе с Каримовым и потом перетащить все вещи наверх.
Гайсина поставили в арьергард из-за его слишком молодого возраста, Каримова — из-за его дородности, а самого Талтина — из-за недостаточного доверия. Талтин, конечно же, прекрасно понимал, почему так случилось, но всё равно впал в некоторое уныние. Гайсин выглядел не лучшим образом. Единственным, кто ни капельки не расстроился, был Каримов. Он уселся между Талтиным и Гайсиным и как ни в чём не бывало принялся шёпотом рассказывать им, что, пожалуй, ни одно из предприятий, в которых он доселе участвовал, не было сопряжено с такими трудностями с самого своего начала. Вот что значит проклятье тринадцатого числа!
Остальные рудокопы, тихо переговариваясь между собой, делали последние приготовления. Изредка Тукаев, чуть приоткрыв орудийный порт, выглядывал наружу, чтобы посмотреть на закат. Наконец, он вполголоса провозгласил:
— Пора, господа!
Сайфин, Юсупов и Валиев поднялись с мест. Кроме шпаги каждый из них тщательно спрятал в складках одежды кинжал. От пистолетов пришлось отказаться, потому что они слишком выделялись под одеждой. Сайфин оглядел притихших рудокопов.
— Встретимся наверху, господа, — сказал он вместо прощания.
Он решительным шагом двинулся к двери, за ним последовали Юсупов и Валиев. Часовой отворил перед ними дверь, а потом тщательно за ними запер. Тукаев тотчас же приказал открыть порт, и первые рудокопы осторожно полезли наружу. Вылазка началась.
Талтин, не сумев сдержать волнения, вскочил с места. Постепенно по одному за борт выбрались рудокопы, составлявшие второй отряд и вооружённые пистолетом и шпагой. Вскоре в каюте остались только Талтин, Гайсин и Каримов. Им велено было дожидаться отдельного приказа. Что же происходило там, на верхней палубе, можно было только гадать. Талтин встал у самого порта и старательно прислушивался. Сверху не доносилось ни звона клинков, ни тем более выстрелов. Неужели всё произошло без всякого сопротивления, как и предрекал Юсупов?