Только Талтин так подумал, как с верхней палубы донеслись крики и выстрелы. Талтин взглянул на своих товарищей по арьергарду. Каримов заметно побледнел, Гайсин же поднялся с места с самым решительным видом.
— Господа, — сказал Талтин, — кажется, настало время, чтобы и нам внести свою лепту.
Гайсин тотчас кинулся было к открытому порту, но Талтин жестом остановил его.
— Сударь, бой наверняка идёт на корме, и поэтому я предлагаю нанести удар там, где противник меньше всего этого ожидает. Пройдёмте по нижней палубе до самого бака и ударим матросам с тыла.
— Отличная идея, сударь! — с жаром воскликнул Гайсин.
Компаньоны проверили своё огнестрельное оружие и ещё захватили пистолеты, оставленные рудокопами, отправившимися на торжественный ужин. Таким образом, каждый был вооружён двумя пистолетами и шпагой, кроме Каримова, который вместо шпаги имел саблю. Талтин, Гайсин и Каримов, выбравшись из каюты, осторожно двинулись в темноте по нижней палубе в сторону носа корабля с пистолетами наизготовку. Судя по шуму, наверху разгорелась нешуточная рукопашная схватка. Наверняка это матросы пытались штурмом овладеть ютом. Кладоискатели добрались до кубрика, который был освещён фонарём и который, как они и надеялись, оказался пустым. Но перед тем как броситься в бой, нужно было ещё разрешить одно важное дело.
— Сударь, — Талтин повернулся к Гайсину, — я хочу попросить у вас прощения за ту колкость, сгоряча сказанную мною сегодня. Я считаю, что вы поступили совершенно верно, не договорив некоторых подробностей предприятия, поскольку иначе я сгоряча, конечно же, не согласился бы вступить в Компанию. А это, признаться, было бы прискорбно как для всей Компании, так и для меня.
Гайсин немного смутился от таких слов, но горячо поблагодарил Талтина, и товарищи наконец-то пожали друг другу руки. Талтин облегчённо вздохнул. Теперь он и не такой уж и изгой в этой компании рудокопов. Талтин вытащил из-за пояса второй пистолет, который он убрал перед разговором.
— Старайтесь производить как можно больше шума, господа, — сказал он. — Пусть матросы думают, что на них напали не три человека, а по меньшей мере целая дюжина.
С двумя пистолетами в руках Талтин первым полез наверх. Как только голова оказалась выше комингса, Талтин осмотрелся. После полутьмы кубрика казалось, что на палубе очень светло, несмотря на то, что уже наступили сумерки. Вдалеке за кормой виднелся Уморяград.
Как Талтин и предполагал, матросы пытались штурмом овладеть ютом. Выделялась мощная фигура квартирмейстера, который стоял на фальшборте, держась одной рукой за шкот, и яростно дрался с Юсуповым, стоявшим на кормовой надстройке.
— Наседай, ребята! — призывал своим громоподобным голосом Блохин.
Но как Блохин оказался здесь? Он ведь должен был находиться в это время в капитанской каюте! Однако раздумывать было некогда. Талтин выбрался из люка на палубу и отступил чуть в сторону, чтобы дать возможность подняться товарищам. Широко расставив ноги на качающейся палубе, он тщательно прицелился в того, кто вёл матросов в бой — в квартирмейстера. Следом за Талтиным наверх выбрались Гайсин и Каримов. Ни матросы, ни рудокопы в пылу боя не заметили появление на верхней палубе ещё троих человек.
— Положить руль круто к ветру! — громко приказал вдруг Блохин.
Талтин не успел ничего сообразить, как судно сделало резкий поворот и сильно накренилось. Хлопнула бизань, и все паруса беспомощно заполоскали на ветру. Рудокопы все как один повалились на палубу. Упал и Талтин со своими товарищами.
Большая же часть матросов, благодаря своей моряцкой привычки, оказалась вполне готова к неожиданному манёвру корабля и сумела устоять на ногах. Это позволило первым рядам матросов вскочить на ют. Положение рудокопов осложнилось. Несмотря на то, что ют был в руках рудокопов, наверняка у штурвала стоял кто-то из команды, и Блохин решил воспользоваться этим.
Талтин поднялся и ещё раз тщательно прицелился в квартирмейстера. Выстрелив, он тотчас же выбросил разряженный пистолет. Блохин пошатнулся и начал оседать, хотя это, возможно, только показалось Талтину из-за качки. Но стоять и смотреть уже времени не было, настала пора действовать.