— Господин Каримов, — сказал он, — вы не возражаете, если я займу место рядом с вами?
— О! Нисколько, сударь! — радушно воскликнул Каримов. — Прошу вас!
Талтин положил на палубу рядом с Каримовым свою сумку и, с наслаждением усевшись на неё, откинулся на спину и закрыл глаза. Но это не принесло ожидаемого облегчения.
— Кажется, вам не здоровится, господин Балтин?
— Морская болезнь, — пожал плечами Талтин.
Только мгновенье спустя он сообразил, что Каримов неверно произнёс его имя. Но на добродушного толстяка невозможно было обидеться. Открыв глаза, Талтин улыбнулся и повернулся к собеседнику, но сказать ничего не успел.
— Имя нашего нового компаньона Евгений Талтин, дорогой Каримов, — послышалось вдруг.
Талтин поднял голову и увидел, что говоривший — тот самый лекарь. У этого рудокопа было всегдашнее мрачное выражение лица, и, если бы не тон его голоса, можно было бы подумать, что он сердится.
— Прошу меня великодушно простить, господин Талтин! — нисколько не смутился толстяк. — В связи с последними бурными событиями у меня всё вылетело из головы. Удивительно, что я ещё не забыл собственного имени!
Рудокоп приблизился, и Талтин поспешно поднялся с места, чтобы поприветствовать. Они обменялись короткими поклонами.
— Моё имя Айнур Халиков, — представился лекарь. — Господин Талтин, вы сегодня оказали неоценимую помощь всем нам.
Халиков после своих слов жестом указал на остальных рудокопов, находившихся в кают-компании. Каждый либо склонил голову, если стоял, либо помахал рукой в знак приветствия, если уже сидел. Смутившись, Талтин снова поклонился.
— На моём месте так поступил бы любой, будь он человек чести, — пробормотал он.
Халиков отвесил ответный поклон и вернулся обратно на своё место. На душе у Талтина сразу стало тепло. Теперь он уже не изгой среди рудокопов. Вернее, поправился Талтин, теперь он такой же изгой, как и его товарищи-рудокопы, что было гораздо лучше. Тут корабль качнулся сильнее обычного, и Талтин, не удержавшись, повалился на свою сумку. Каримов же, хотя и сидел, мученически охнул. Талтин весело взглянул на него.
— Похоже, вам самому тоже не здоровится, господин Каримов, — сказал он.
— Вы попали в самую точку, господин Талтин. Признаться, меня тоже одолела проклятая морская болезнь, будь она неладна.
Каримов попытался улыбнуться, но улыбка у него получилась вымученной.
— Господин Талтин, вы в первый раз выходите в море? — спросил он.
— В первый раз, сударь…
— А у меня это уже третье морское путешествие. Вы не поверите, сударь, но со мной каждый раз происходит такая история! А ведь говорят, что морской болезнью страдают только один раз в жизни…
Каримов на полуслове прервал свой рассказ, потому что в кают-компанию вошёл Сайфин. Все оторвались от своих дел и повернулись к Предводителю.
— Господа кладоискатели! — обратился ко всем Сайфин. — Сегодня мы славно потрудились. Нам удалось сделать почти невозможное: мы захватили судно у противника, который двукратно превосходил нас числом. Я ещё раз поздравляю вас с этим, господа. Однако теперь нам предстоят долгие две недели плавания с враждебно настроенной командой. Поэтому я обращаюсь ко всем, господа, и прошу проявлять большую осторожность. Нам придётся нести постоянную вахту, чтобы защититься от возможного бунта со стороны матросов.
Сайфин сделал небольшую паузу, а затем, отыскав глазами Талтина, повернулся к нему.
— Господин Талтин, — сказал он, — ваше нападение на матросов с тыла оказалось весьма своевременным.
Талтин, никак не ожидавший комплимента в свой адрес, не нашёлся, что сказать. Пока он собирался с мыслями, чтобы придумать достойный ответ и непременно упомянуть своих товарищей, Сайфин пожелал всем как следует отдохнуть и удалился. Уставшие рудокопы сразу же принялись устраиваться на ночлег. Каждый сооружал себе койку прямо на палубе из своих вещей. Талтин, по примеру прочих, постелил на доски плащ и, положив под голову сумку, укрылся своим же дублетом. Кто-то убавил свет фонаря, и каюта погрузилась в полумрак.
Почти сразу же послышался храп заснувших рудокопов. Талтину же, несмотря на сильную усталость, никак не удавалось заснуть. Он несколько раз повернулся с боку на бок, но тщетно.