— И как же теперь быть? — На Мишку было жалко смотреть.
— Не переживай, научим, — Светлый усмехнулся и достал смартфон, — дай-ка я червонец сфоткаю с двух сторон. Вот так. Ты его отложи, а остальные спрячь куда-нибудь, только не дома.
— Где-нибудь в глухом лесу, посреди болота, — сделал страшные глаза Серый.
— Где наш брат никогда не будет ходить, — добавил Седой, — а лучше — в разных местах. Лишь бы сам потом нашёл. А ты что, Серёга, кому-то показать хочешь?
— Есть у меня один знакомый коллекционер. Пожилой еврей, адвокат по профессии. Но, по-моему, уже не практикует. Подозреваю, что он может дать за монету нормальную цену, — Светлый задумался, — а, собственно, чего откладывать? Сейчас я ему сброшу.
Он уткнулся в смартфон:
— Ну вот, теперь надо ждать, когда ответит. Я спросил, сколько он может дать за такую монету.
— Мне говорили, — Мишка заворожено смотрел на монеты, — что клад положено делить на всех поровну, ну, с кем искал.
Парни переглянулись.
— Нет, Миша, — озвучил общее мнение Седой, — это, если была бы предварительная договоренность. А мы же с утра ни о чём таком не говорили? Так что мы ни на что не претендуем.
— Если я правильно понял, тут основная ценность вот эти монеты, — Мишка отложил в сторону рубли и червонцы, — а остальное ничего не стоит.
— Ну, не то, чтобы совсем ничего, — Светлый оценивающе глянул на кучки монет, — по сравнению с этими — да. А так… петровские копейки, здесь их две штуки, в хорошем сохране, на тысячу российскую потянут каждая.
— Там могут быть особенности, — добавил Серый, — это надо с лупой разглядывать. Могут быть и намного дороже.
— По закону подлости такие редкие как раз никогда и не попадаются, — развёл руками Седой, — а сохран здесь хороший — «кладовый».
— Я думаю, что остальные монеты вы можете себе забрать, если хотите, конечно, — Мишка выжидательно смотрел на парней.
— А мы и не откажемся. — Серый подсел поближе к монетам. — Я сейчас разделю на три части, примерно одинаковые… так… так… Блин! Это надо же, даже пуговки! Что за клад такой странный!? Одна вообще, ливрейка изумительная, с каким-то гербом… надо узнать — чей. Я её в эту кучку положу вместо копейки петровской. Готово! Все согласны, что поровну? Так, Седой, отворачивайся. Кому эту кучку?
— Тебе, — Седой добросовестно смотрел на овраг.
— Зашибись! А эту?
— Мне.
— Ну вот. Оставшаяся — Светлому. Разбираем.
Светлый поднял рюкзак и тут же положил его обратно на траву:
— Я предлагаю, раз пошла такая пьянка, давайте заодно пообедаем и обмоем удачу. Кто — за? Единогласно!
В отличие от пенсионера Седого, который во время сезона старался выезжать «в поле» через день, для остальных каждый выезд был событием. Серёгам надо было, во-первых: согласовать с работой, чтобы у обоих совпал выходной; во-вторых: согласовать с транспортом, то есть с Седым, чтобы тот подогнал свой график под нужный день; в-третьих: надо было угадать с погодой, чтобы не ходить под дождём; и в-четвёртых: определиться с местом, чтобы съездить не зря. Это Седой мог себе позволить, отъехать от города километров пять, походить пару часов по выбитому полю и вернуться домой по звонку жены, чтобы приготовленный ею обед не успел остыть.
Поэтому настроение у парней всегда было праздничным, как при выезде на пикник, на природу. Соответственно и бутылочку прихватывали. Тем более, что за рулём всегда был непьющий Седой.
Вот и сейчас: не спеша «раздавили» бутылку на троих за удачу (Седой за компанию выпил квасу), плотно закусили и, развалившись на траве, вспоминали удачные находки свои и находки знакомых.
— Кстати, — вспомнил Серый, — я сейчас заглянул на кладбище, — он показал на группу деревьев с другой стороны поля, — там в середине стоит огромный дуб. Лет на триста потянет, а под ним памятник, точнее — могильный камень. На камне надпись: «Минька 8 летъ» с твёрдым знаком на конце. Жалко, даты нет, хоть бы примерно знать, когда тут люди жили.
— Восемь лет? Ребёнка похоронили больше, чем сто лет назад, — прикинул Светлый.
— Я думаю, намного больше ста. Камень вплотную к дубу прижат, тот его как бы корнями охватил. А дубу, я же говорю, лет триста.
— Кстати, — Седой задумчиво смотрел на группу деревьев на холме за полем, — я что подумал. Если бы не эти восемь дорогих монет, такой клад мог припрятать какой-нибудь ребёнок. Мелкие монетки, пуговицы…