— Виктор Иванович, здравствуйте, — наконец сумела произнести Лена, прервав напряженную тишину.
— Дамы, доброго дня, — склонил я голову и добавил: — Очень рад вас видеть.
— Граф, взаимно, — выдавила из себя Юля.
— Не окажите ли мне честь с вами встретиться и пообщаться? — задаю вопрос и вижу в глазах графини настоящую панику.
Шитова не готова к разговору, она оглянулась на подругу, прося у той помощи и Лена все правильно поняла, уклончиво ответив на мой вопрос:
— У госпожи напряженный график встреч, мы посмотрим, что можно сделать. Виктор Иванович, вы звоните, сумеем найти в расписании свободное время и с вами пообщаемся. Юлия Павловна, я все верно сказала?
— Да, — хрипло выдохнула графиня, а сама шаг ступить не в силах.
— Договорились, после встречи с господином Сушковым я вас наберу, — сказал я, при этом смотря в глаза Шитовой.
Черт, Юлька стала еще красивее, но заметно похудела, я бы сказал — отощала! Этак здоровье подорвет. И куда ее отец с матерью смотрят, которые считают, что о дочери проявляют заботу и делают для нее все. Боюсь, они те еще эгоисты и ищут только выгоду, знают, как надавить и оперируют дочерним долгом. Когда поймут, что делают ей плохо? Или настолько важно усилить клан, а на счастье родного человека, плевать?
Лена взяла графиню под руку и заставила сдвинуться с места. Девушки меня обошли и покинули приемную. При этом за нами пристально наблюдала секретарша владельца здания, но ни словом не обмолвилась, по ее лицу и ауре ничего прочесть было невозможно. Олег Борисович, надо отдать ему должное, умеет персонал подбирать. Я коротко стукнул по дверному косяку и, не дожидаясь разрешения, вошел в кабинет.
События от лица графини Шитовой.
Обида и разочарование на Кортнева, который быстро подыскал мне замену. Правда, Лена пыталась успокоить, передавая слова любовницы графа, что они вместе без каких-либо обязательств и готовы в любой момент друг друга отпустить. Мол физиология своего требует, природа свое берет, да еще после близости источников, сразу как снималось проклятие. Да, все понимаю, не имею права таить обиду, но на душе очень больно. Подруга предложила за Виктора бороться, прозрачно намекнув, что и сама не прочь с ним переспать. Вот же зараза, знала, как ударить по больному месту! Но самое главное — пусть антиквар найдется живой и невредимый, за это готова его простить. Не представляю, что со мной случится, если Виктор умрет.
— Так это не магическая привязка и не страсть у меня к нему, а более высокое чувство, — стоя под душем, призналась сама себе и простонала, вспомнив, как поступила. — Дура! Идиотка! — побилась лбом о кафельную плитку на стене, но потом закрыла глаза, досчитала до ста и взяла себя в руки.
Ну, как взяла, выставила на ауру щит, на лицо нацепила одну из улыбок-масок, надела халат и вышла из ванной комнаты.
— Ты чего? — спросила нервно расхаживающую по номеру Лену.
— Юль, — подскочила та ко мне, — Кортнев вернулся, живой и невредимый, если не считать ссадин и синяков. Натали сообщение прислала! Идем к ним?
— С ума сошла? — спросила, ощущая, как с души упал камень. — Ночь на улице, граф наверняка устал и ему не до нас.
— Но он в номере со своей компаньонкой, — осторожно заметила моя помощница.
— Думаешь не понимаю, чем они могут оказаться заняты? — криво улыбнулась. — Точно не крестиком вышивают! — немного нервно добавила, но потом успокоилась и продолжила: — Вполне возможно, что мои эмоции и чувства господину антиквару стали безразличны. Это не означает, что ему не помогу. Я ощущаю перед графом вину и много ему задолжала. Не уверена, что он меня простит.
— Ты не хочешь быть с ним? — без обиняков спросила Лена.
Отвечать ей не стала, еще ничего окончательно не решила, точнее, не отважилась самой себе признаться. Ночью вся изворочилась, не могла уснуть и, признаю, ревновала! В какой-то момент поняла, что и Виктор мог так же страдать. Да, изменять ему не помышляла, ни с кем отношений не заводила и близко к себе не подпускала. С тем же Дюбуа и то все произошло не по моей воле.