Клан Ельциных

За четыре года проживания в доме на Осенней я почти ни у кого, кроме Барсукова, в гостях не побывал. Пару раз заходил к Тарпищеву, заодно увидел, что такое настоящий европейский ремонт.

Один раз посетил Юмашева. У Юмашева жила немецкая овчарка по кличке Фил. Вот она очень ловко среди разбросанных вещей пробиралась. Фил этот, кстати, стал участником настоящей трагикомедии.

У помощника президента, Льва Суханова тоже был пес — Красс, родной брат моей собаки Берты. Они от одной матери, из одного помета.

Умные, красивые немецкие овчарки. Так что мы с Сухановым своего рода «собачьи» родственники.

А Юмашевский овчара Фил — более крупный на вид, к тому же злейший враг Красса. Эти псы сделали «кровными» врагами и своих хозяев.

Юмашев и Суханов друг друга на дух не выносят.

Овчарки Красс и Фил, если встречались на улице, обязательно злобно дрались. С Филом, как правило, гуляла жена Юмашева, Ира Веденеева. Он ее таскал на поводке куда хотел.

Красса выводил на прогулку Лев Евгеньевич. В одной из собачьих потасовок Суханов не сдержался и, оттаскивая своего Красса, сильно пнул Фила ногой в бок.

У собак память получше, чем у людей. И вот однажды, возвращаясь с работы в хорошем настроении, Лев Евгеньевич решил наладить отношения с Филом, которого вывела на прогулку жена Юмашева.

— Ну что, Фил, когда же мы с тобой будем дружить, когда перестанем ругаться с Крассом? — назидательным тоном вопрошал Суханов, поглаживая собаку.

Она прижала уши, терпеливо выслушала примирительную речь и внезапно, молниеносным движением тяпнула оторопевшего помощника президента между ног, в самое интимное место. Ира с трудом оттащила пса, но Фил вырвался и укусил еще раз. Бедный Лев Евгеньевич упал, брюки быстро пропитались кровью. Жена Юмашева бегом отвела пса домой и на своей машине доставила пострадавшего в ЦКБ, благо больница эта в двух минутах езды от нашего дома.

Операция прошла успешно, но возмущение покусанного не утихало. Оказывается, Ира цинично сказала ему по дороге в больницу:

— Что вы так волнуетесь, Лев Евгеньевич? Вам детей уже не рожать.

Недели через две Суханова выписали, и он стал ходить по дому, собирая подписи под письмом против собаки Юмашева. Лев Евгеньевич призывал жильцов объединиться, чтобы выселить Валентина из президентского дома вместе с собакой, которая бросается на людей и откусывает у них самые ценные органы.

Барсуков, прочитав письмо, попытался охладить пыл пострадавшего:

— Да ладно, кончай ты собирать подписи, ничего у тебя не получится.

Суханов после этого прекратил сбор подписей, но посчитал, наверное, нас с Барсуковым безжалостными соседями.

…Прошло совсем мало времени после этого инцидента, и возникла очередная проблема. Многие соседи по политическим мотивам стали избегать встреч друг с другом. Гайдар, снятый уже со своей высокой премьерской должности, старался попозже вернуться и не попадаться никому на глаза. Но все-таки однажды он столкнулся со мной около подъезда, когда я свою овчарку Берту выгуливал. Мне было смешно наблюдать, как упитанный Егор Тимурович бежал от машины к лифту, лишь бы не встретиться со мной взглядом.

А потом, в 1996, случилась и моя внезапная отставка.

Таня Дьяченко после моей отставки более других старалась избежать случайных встреч. Но все равно мы однажды столкнулись в подъезде. Я уже к тому времени стал депутатом Госдумы, шел с женой и дочерью в гости. Таня, словно мышь, проскользнула мимо нас. Я ее в первый момент даже не узнал — она сильно изменилась внешне, постарела.

Видимо, действительно тяжела она, «шапка Монома-хини».

После моей отставки наши общие знакомые рассказывали, что Таня хотела со мной переговорить, но не решалась это сделать.

— Но Саша меня не примет, Саша со мной встречаться не будет, — вздыхала она при этом. — У него такой же характер, как у папы.

Тут она ошибалась — характер у меня лучше.

Похожую сказку рассказывал всем и Юмашев. Дескать, он мне каждый день названивает, а я трубку не беру. Вранье все это, ни разу Юмашев мне не звонил».