После тенниса она обычно приглашала нас с Александром Коржаковым к себе в тренерскую комнатку — посидеть, отдохнуть. Тут же наготове было что-нибудь вкусное. Но я чувствовал при этом дискомфорт.
Мне было неудобно, но ничего поделать с собой я не мог — как у многих политиков моего возраста и положения, у меня появился определенный синдром закрытости. Впоследствии выяснилось: все задушевные разговоры с администратором спорткомплекса, милейшей женщиной и хорошим собеседником, тщательным образом прослушивались КГБ».
Однако черт был не так страшен, каким его намалевал Борис Николаевич. Ибо если бы КГБ работал на сталинском уровне, то не было бы ни странного межсезонья перед «путчем», ни самого ГКЧП.
Именно с агонии КГБ начнется путь страны к «Бело-вежью».
В самом деле, почему силовые структуры, приняв решение о введении в стране чрезвычайного положения, действовали непоследовательно и в результате оказались заложниками собственного плана действий?!
Обратимся к первоисточникам и к очевидцам, тем самым «организаторам ГКЧП», которые заварили кашу.
ИЗ КНИГИ В. ВАРЕННИКОВА «НЕПОВТОРИМОЕ»
«Закончился 1985-й, 1986-й, близился к концу 1987 год. И тут мы уже почувствовали, что в стране творится что-то неладное и весьма опасное. Во всех крупных городах, в том числе в Москве, будто огромным пылесосом прошлись по магазинам и рынкам — везде зияли пустые полки. Колбасу, ветчину, сыры и даже овощи и фрукты рисовали на стеклах витрин, а внутри — хоть шаром покати. Даже в Москве отдельные товары стали дефицитом. Появились огромные очереди, в том числе за счет иногородних. Гласность нужна? Конечно. А демократия? Несомненно. Но почему с наступлением эпохи горбачевской демократии и гласности стали дефицитом продовольствие, стиральные порошки, мыло, зубная паста и прочие необходимые в быту мелочи?
Приезжая из Кабула в Москву на пару дней с отчетом по Афганистану, я имел возможность пообщаться с крупными экономистами. Спрашивал в лоб: что происходит? Отвечали в шутку и всерьез: «Падение экономики и подъем демагогии». Меня мучил вопрос: если все эти перекосы столь очевидны, то почему же не принимаются экстренные меры для их устранения?
Потом сам себя спрашивал: кто же должен и может принимать меры в условиях существующей партийной и государственной системы? Получалось — никто.
По этому поводу прекрасно сказал Шота Руставели в своей поэме «Витязь в тигровой шкур»: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».
Лес рубят — щепки летят, или Абсурдное разоружение
Все больше и больше ущемлялись интересы армии. Эпоха разоружения шла не столько в интересах Союза, который, по словам Горбачева и Ельцина, «наконец-то перестал быть империей зла», сколько в интересах наших геополитических соперников.
Так, к примеру, был уничтожен новейший артиллерийский комплекс «Ока», который отнюдь не попадал под договор между СССР и США о разоружении, и это было суперновое российское оружие, для создания которого были подключены лучше ученые умы. Ракеты «Оки» отличались интеллектуальным распознаванием объекта поражения. Они меняли траекторию полета, и, отыскивая заданную цель, могли, пролетев сотни километров, попасть в мишень толщиной с рейку сельского забора. И этого нового супероружия США реально боялись.
Каким же образом супероружие, на создание которого были затрачены огромные интеллектуальные и финансовые средства, вдруг ни с того ни с сего пошло на металлолом?
ИЗ КНИГИ В. ВАРЕННИКОВА «НЕПОВТОРИМОЕ»
«Еще до назначения на должность главкома сухопутных войск (Варенников о себе. — Ред.) в 1987 году прилетаю из Кабула в Москву с очередным отчетом и, как всегда, в первую очередь иду к начальнику Генштаба. В то время на этом посту был Сергей Федорович Ахромеев. Открываю дверь, захожу в кабинет, Сергей Федорович поднимается из-за стола мне навстречу и вместо приветствия говорит на ходу:
— Нет, нет! В этом виноват не я. Это личное указание Верховного.
Мне сразу стало ясно, о чем идет речь. В то время был подписан договор между СССР и США о сокращении ракет меньшей и средней дальности с дальностью полета от 500 км и более. Договор был составлен на крайне невыгодных условиях для нас, мы сократили носителей в 2,5 раза больше и боеголовок в 3,5 раза больше, чем США. Но если бы наша односторонняя уступка ограничивалась только этим! Оказывается, наша сторона включила в число уничтожаемых недавно созданный ультрасовременный оперативно-тактический комплекс «Ока». Он в то время пошел в серийное производство, и мы смогли поставить его в наши группы войск, в некоторые страны Варшавского Договора.