Тогда за лишний рубль, а вернее доллар, люди оказывались способны продать родную страну. Напомним, что именно тогда случилась пресловутая сделка по Берингову проливу, когда министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе отдал американцам не просто часть богатейшей российской рыболовецкой зоны (как писали в прессе), а район стратегического развертывания подводных лодок. Ни больше ни меньше.
Очевидно, что не бесплатно.
Шла большая покупка. Активно покупали людей во власти, а через них — управление страной. На Старой площади все больше становилось агентов влияния. Как это делается технологически, хорошо было известно политологу Александру Яковлеву и Борису Ельцину.
БОРИС ЕЛЬЦИН НА ЦАРСКОМ ТРОНЕ
Капитан без команды
На юбилей люди ожидают разных подарков. На свое 60-летие Борис Ельцин подарил себе целую страну. Еще в канун путча 1991 года казалось, что речь идет всего лишь о союзном государстве. Но прошло три месяца, и оказалось, что Ельцин — хозяин гораздо более крупный. После «Беловежья» Ельцин стал главной фигурой на постсоветском пространстве.
Но что он собирался делать со своим «юбилейный подарком», ведь страна — это не автомобиль, а огромная территория со 150 миллионами живых людей, для каждого из которых ты не просто лидер, ты — гарант Конституции!
По Сеньке ли шапка?.. И тут возникает главная загадка новоявленного хозяина Кремля. Была ли у него команда верных помощников, или же в погоне за властью он оказался совсем один на вершине политического Олимпа?
Похоже, что в истории России произошло беспрецедентное событие. «У руля» оказался капитан без команды. Ибо, устраивая «зачистку» от всей «коммунистической и партийной администрации», капитан корабля остался один. Наедине со стихией.
Во время Октябрьской революции 1917 года, когда на смену частной собственности пришла государственная, Ленин опирался на верных ему большевиков.
Во время революции 1991 года (смена формы собственности — это и есть революция) Ельцин опирался лишь на свои амбиции. Но свято место пусто не бывает. Именно здесь — корни пресловутой ельцинской «семьи», подобравшейся не по кровному, не по профессиональному, а по идеологическому родству.
Устранив от власти своего главного конкурента, Горбачева, Ельцин обнаружил, что к нему потянулись невесть откуда взявшиеся «сторонники закона о приватизации», того самого, что был принят еще в августе 1991 года. «Соратники» и последователи, называющие себя «крепкими экономистами», прогрессивными «западниками», убежденными сторонниками либеральной экономики.
А кем они были на самом деле? Кому должен был доверять новый президент России? Куда его могли привезти эти «темные лошадки»?..
Добравшись до вершин власти, взломав лед кремлевской администрации, Ельцин обнаружил, что остался в гордом одиночестве. Самые близкие его советники — собственная семья.
«Семья» — слово, с подачи Александра Коржакова получившее совсем неожиданное звучание. Но это случилось не сразу. Тогда, в канун празднования 1992 года, семья для Бориса Ельцина — это его жена Наина, две дочери, Татьяна и Елена, а также его зятья.
Шестидесятилетие, совпавшее с постом президента, Ельцин встречает в своем домашнем окружении. Наине — 59, Елене — 34, Татьяне — 31. У него подрастают внуки. Ребенку Татьяны, Борису Дьяченко (Хайтруллину) — 10 лет, детям Елены — Екатерине Окуловой (Фефеловой) — 12, Марии Окуловой — 8.
У президента Бориса Ельцина еще, впрочем, живы родственники: его мать, Клавдия Васильевна (ей остается жить два года, и дата ее смерти совпадет с временем «великого противостояния» Кремля и парламента 1993 года), родная сестра Валентина Николаевна и брат Михаил Николаевич — они, «звезд с неба не хватающие», продолжают жить в селе Березники далекого Урала.
Зато Елена и особенно Татьяна мечтают «о своей звезде». Они переживают критический для женщин возраст середины жизни. Когда еще многого хочется достичь, многое попробовать, когда еще есть силы, но уже появляется ощущение быстротечности жизни. Когда для своей самореализации необходим прочный фундамент.
Приглядевшись повнимательнее к самим себе, «царские дочки» волей-неволей замечают, что главный, если не единственный их жизненный фундамент — это политическая карьера их собственного отца.