Но сами они далеки от политики. До сих пор они никак себя в «большой игре» не проявили. Им это было неинтересно. Каждому, как говорится, свое. Опасно, когда человек начинает заниматься не своим делом, ибо в таком случае его деятельность становится разрушительна для самого дела, для окружающих и для него самого. Страшно, когда человек берется за чужое дело, к которому не имеет ни склонностей, ни интереса, только потому, что оно престижно и «находится под боком».
Таким «престижным» новым делом для Татьяны Ельциной стала политика.
Если бы папа не стал президентом…
НАША ВЕРСИЯ:
Лена Окулова шла по тихой московской улице, ведя за руку маленькую Машу с рюкзаком учебников за плечами. Уроки в школе уже закончились. Еще пара дней учебы — и все, каникулы! Стоял неожиданно солнечный для зимней Москвы день. Народ оживленно ходил по улицам, в радостном предвкушении праздника. Был канун 1992 года.
Вообще-то они обычно добирались из школы до дома на машине, но сегодня решили пройтись по улице. Посмотреть, как Москва готовится к празднику…
На многих улицах стояли живые елки, богато украшенные разноцветными гирляндами, закутанные в сверкающие нити мишуры. На елочных базарах, источающих приятный запах свежей смолы и хвои, суетились бабушки и дедушки, выбирая красавицу для своих внуков.
Маша беспрестанно крутила головой по сторонам, изучая новую, праздничную Москву, а мама держала ее за руку. Вооруженные спецы из службы охраны шли на чуть почтительном расстоянии сзади. С тех пор как Борис Ельцин стал президентом, никто из его семьи не ходил по улице без охраны.
Маша наклонилась к белому сугробу и зачерпнула ладонью чуть влажный снег, собираясь лепить снежки. Варежки мгновенно намокли, и Маша со смехом запустила в фонарный стол большим снежком. Он, словно маленькое белое пушечное ядро, влетел в столб и с мокрым хлопком распался на осколки.
— Попала, попала! — От радости Машенька даже припрыгнула на месте.
— Простудишься! — Мама обратила внимание на намокшие варежки, и сняла их. Погрела в своих ладонях покрасневшие дочкины «лапки». — Ну-ка спрячь руки в карманы! И давай мне сюда варежки, а то опять потеряешь… На тебя этих варежек не напасешься…
— Не потеряю! — Маша, как и многие десятилетние дети, отличалась «духом противоречия», установкой «я сама». Мокрые варежки она, вопреки маминой просьбе, глубоко засунула в карманы пальто. — Мам, пойдем покупать подарки. Тебе, папе и деду.
Слово «деду» Маша выделила особенно. Конечно, папа Валера был ей роднее и ближе деда Бори. Папу она видела каждый день и очень любила. Но про деда Машенька точно знала, что он в стране самый-самый главный. Почти как Дед Мороз.
Деда Борю каждый день показывали по телевизору, а недавно диктор сказал, что деда Боря ездил в Беловежскую пущу, и там ему вручили какой-то очень важный документ. И теперь он стал даже не как Дед Мороз, а еще сильнее. Он самый-самый главный Дед.
У него есть красивый белый дом в Москве, где он са-мый-самый большой начальник. А еще у деда есть настоящие пушки и танки. По телевизору показывали, как однажды летом деда Боря стоял на своем танке возле дома. Злые люди хотели у него что-то отобрать. И всем тогда было страшно. И мама даже плакала. Но деда победил нехороших людей, потому что добро всегда побеждает зло — так мама с папой говорят. Когда дед стоял на танке, то Маша страшно боялась за деда, только вида не показывала, потому что она уже большая девочка, и ей слезы и сопли распускать неприлично. Мама тогда говорила, что злые люди могут убить деда, и все время пила какие-то успокоительные лекарства. А деда — это мамин папа! И даже сейчас, когда по улице вдруг начинают проезжать колонны грузовиков, мама вздрагивает и подбегает к окну. Она говорит, что второй такой истории не переживет.
— Мама, а что мы подарим деду на Новый год? — Маша испытующе заглянула в глаза матери.
— А что бы ты хотела?
— Давай деду подарим танк. Игрушечный.
— Игрушечный танк? — Лена нахмурила брови — Почему?
— Потому что настоящий танк у него есть. А игрушечный у него будет просто так… А еще давай деду подарим большую-пребольшую елочную шишку. Стеклянную. Он ее повесит на елку и будет нас вспоминать. Только шишка должна быть большой-пребольшой…
«Нашему деду только шишки и дарить, — про себя с усмешкой подумала Лена. — А то он еще их в своей жизни набил… Шишка… Почему, интересно, большого начальника называют шишкой?»
— А что мы папе подарим?
— Папе — самолет! — не задумываясь выпалила Маша.