Но пролилась первая кровь.
Ночь с 3 на 4 октября была убийственно тяжелой и для «кремлевцев», и для «парламентариев».
В зале Совета Национальностей Белого дома всю ночь горел свет. Не удалось, как мечтали сторонники Ельцина, весь этот огромный дом обесточить. Люди, находящиеся в Белом доме, словно загнанные звери, метались в поисках выхода. И не находили его.
— Завтра истекает срок ультиматума! — Хасбулатов многозначительно посмотрел на Руцкого.
Прошло две недели противостояния, тяжелого, бессмысленного, бескомпромиссного. Вид у обоих был изможденным.
— Ни о каких уступках Ельцину и речи быть не может! — Руцкой ответил жестко, по-военному
— У Ельцина — все. На его стороне — армия.
— Армия давала присягу Конституции. Она не будет стрелять против парламента, против законной власти.
— Всегда найдется мелкий исполнитель, которому поручат крупное и кровавое дело… — Хасбулатов скептически пожал плечами и принялся набивать трубку. — На войне нет правил и морали.
Минуты летели стремительно.
НАША ВЕРСИЯ:
В комнате Наины Иосифовны допоздна горел свет. Она видела, что ее муж встревожен, точнее, взвинчен. Подобных выходных она не помнила давно. Ее не интересовало, прав ее муж в политике или виноват, справедливы ли его шаги по отношению к стране. Наина мало интересовалась политикой. И сейчас ее беспокоили отнюдь не кремлевские интриги. Мучило чувство вины. Она, как верная супруга, должна была что-то сделать, чтобы успокоить, утешить мужа. Но что?
Муж давно отвел ей место «домохозяйки». Она, в сущности, не протестовала против роли хранительницы домашнего очага, но ей хотелось быть полезной и в его работе. А тут она превращалась в пятое колесо телеги. Борис не нуждался в ее советах. Все решения он принимал сам. А правильными ли были все эти решения? И сейчас, когда он, словно тигр в клетке, ходил из угла в угол, она чувствовала, что Борис Николаевич более всего нуждается в умном и дельном совете.
Впрочем, он не стал бы слушать чужого мнения со стороны. Он не любит показывать, что глупее какого-то политического аналитика. Ее мнение, родной жены, может быть, послушал бы, но нет у нее никакого мнения, нет ничего, никакой оценки происходящего, кроме животного страха и паники.
И сейчас, видя, как Борис, усталый и голодный встал из-за стола, практически не прикоснувшись к ужину, Наина ушла в свою комнату с глубоким чувством вины. Впервые за всю прожитую жизнь она чувствовала свое бессилие.
И подобное бессилие чувствовали в этой ситуации его дочери, Лена и Таня. Ничего-то дельного они подсказать своему папе не могли. Еще бы: женщина не создана для политики. Нечего ей делать в этой политике…
Эх, почему Таня не вспомнит об этом дне позднее — об этом чувстве подавленности, беспомощности и растерянности перед ситуацией политического кризиса? Что изменится в ней по сути, когда спустя недолгое время она заявит о себе как о кремлевской принцессе? Когда она решится рулить папиной президентской кампанией 1996 года?
Звонок телефона. Борис снял трубку и прислушался к голосу невидимого собеседника. Лишь на секунду задумавшись, бросил:
— Хорошо. Собирайте всех на Арбате. Да. В коллегии Минобороны.
Военные тайны, или О чем умалчивают «Записки президента»
В здании коллегии Министерства обороны на Арбате Ельцин собрал своих «силовиков». Приехали Ерин, Грачев, руководство «Альфы». Генерал Громов отказался ехать на эту закрытую ночную коллегию. Ему, выводящему войска из Афганистана, хватило духа и смелости просто сказать «Нет. Я не участвую в этом деле».
Министр обороны Павел Грачев понимал, что ему сейчас придется стать исполнителем одного из самых кровавых событий новейшей истории, и боялся этого.
ГРАЧЕВ ПАВЕЛ СЕРГЕЕЕВИЧ. ИЗ ДОСЬЕ:
Павел Грачев (р. 1 января 1948 г.) — государственный и военный деятель России, Герой Советского Союза (1988), бывший министр обороны Российской Федерации (1992–1996), первый российский генерал армии (май 1992).
Родился в деревне Рвы Ленинского района Тульской области в рабочей семье. Образование получил в Рязанском Высшем Воздушно-десантном командном училище по специальностям «командир воздушно-десантных войск» и «референт-переводчик с немецкого языка» (1969 г., с отличием).