- Да ты же обожал этот цветок, признайся.
- Раскусила. Вечерами иногда так хочется с кем-то поболтать…
Хината усмехнулась.
- Прости меня. Мне очень тяжело сейчас.
- Мне не за что тебя прощать. – С досадой сказал Неджи, не глядя на нее. – Ты паникуешь только потому, что тебе кажется, что это навсегда. Но я уже говорил тебе – ты будешь ходить. И бегать и прыгать и все остальное. Просто это случится не завтра.
- А когда? – наивно поинтересовалась Хината, в сущности, не надеясь на ответ.
Неджи молчал, снова глядя в потолок больничной палаты.
- Скоро. – Ответил он хмуро.
- Поскорей бы… - усмехнулась Хината. Неджи улыбнулся, но улыбка показалась Хинате вымученной и неискренней.
- Что такое? – нахмурилась она. Улыбка Неджи скисла. Он сел и хмуро уставился на стену палаты, словно не видя ее.
- За нами наблюдают сейчас? Бьякуганом?
- Нет, по крайней мере, ничего не чувствую. Если тебя это так смущает, ты можешь наложить свою новую технику на стены палаты. – Усмехнулась Хината.
Неджи посмотрел на нее как на маленького неразумного ребенка.
- Боюсь, что в этом случае через минуту тут будут все старейшины Хьюга и меня казнят на месте за попытку убийства наследницы.
- Пф! А если такой попытки не было?
- А зачем же еще мне накладывать такую технику?
- Потому что ты стеснительный.
Неджи невесело усмехнулся:
- Боюсь, что версия с покушением покажется им правдоподобнее твоей.
Хината не нашлась, что на это ответить. Настроение от обсуждения положения, сложившегося в клане неуклонно съезжало вниз, поэтому они оба старались не касаться этой темы в разговорах. Думать о том, что ждет их там, за порогом госпиталя было слишком невесело.
- Я должен признаться тебе кое в чем, но не решаюсь. Сам не верю, что я такой трус. Мне запрещено говорить с тобой об этом, а если вдруг ты догадаешься сама, то велено обмануть.
- Если это касается младшей ветви, ты можешь не говорить. Мы же договорились, что у каждого есть секреты…
- Да, это касается младшей ветви, но в первую очередь это касается тебя. Твоих ног.
Хината села на постели и уставилась на Неджи, от волнения ее руки задрожали.
- Что? Скажи, пожалуйста! Мика знает, как меня вылечить?
- Нет,… это я могу тебя вылечить. И… и я не сделаю этого сейчас.
Хината приоткрыла от изумления рот, несколько раз глупо моргнула и почувствовала себя рыбой вытащенной из воды.
Она хотела сказать что-то, но вместо этого неловко замотала головой в отрицании.
Неджи откинул одеяло и сел на краешек, нервно сцепив руки в замок. Он смотрел на них, на пол, на одеяло на ее постели, но только не ей в глаза.
- Ты должна понять, если бы дело касалось только меня, я бы не задумываясь тебе помог. Но это касается всех членов младшей ветви, от этого зависит их благополучие и возможно их жизни. Если ты какое-то время проведешь…так, это ни на что кроме твоего статуса в клане не повлияет, а тут на кону стоят жизни. Я… я вынужден думать о своих соклановцах. Я должен. Я больше всего на свете хочу, чтобы ты поправилась, я готов помочь,… но я не могу. И врать дальше, скрывать от тебя, у меня просто нет сил. Прости меня. Даже не знаю за что больше. Что так долго врал или за то, что не смог врать дальше. Я знаю, что тебе легче было бы не знать…
- Танкецу. – тихо проговорила Хината. – Ты можешь контролировать поток чакры, попав по танкецу. Ты можешь заставить мою чакру снова циркулировать в ногах, а тогда каналы придут со временем в норму. Я снова буду ходить…
- Да, будешь. Ты будешь ходить, Хината не сомневайся в этом. Но только я не могу сделать это сейчас. – Неджи, наконец, посмотрел на нее, а не на свои сцепленные в замок руки.
- Но мне нужны мои ноги сейчас! – возмутилась Хината. Она все еще не до конца осознавала то, что Неджи ей сказал. Она слышала только надежду на выздоровление, а причины, по которым Неджи забирает эту надежду прошли мимо ушей. Хината ничего не хотела слышать.
- Ты… ты должен мне помочь, Неджи! Почему ты не помогаешь? Ведь…ведь ты видишь как мне плохо!
Губы Неджи дрогнули, но он не опустил глаза.
- Помоги же мне! Вылечи меня! Я… я спасла тебе жизнь! – проговорила Хината почти шепотом. – А ты оставляешь меня калекой?
- Я благодарен тебе. Я жив только благодаря тебе, но не забывай, пожалуйста, почему меня пришлось спасать ценой твоего здоровья. Один из членов Старшей семьи хотел убить меня. Против меня использовали печать. На поле боя. Меня все равно, что пырнули в спину. Член старшей семьи.
- Отец найдет, кто это был и накажет его.
- Каким образом? Отследить того, кто использовал печать нельзя, эта техника не оставляет следа как обычное дзюцу. Печать просто срабатывает при определенной концентрации чакры того, в чьих жилах течет кровь Хьюга. Это мог сделать кто угодно, даже твой отец.
- Как ты смеешь! – возмутилась Хината. – Отец всегда защищает тебя перед старейшинами!
- При тебе. Хиаши-сан прекрасно понимает к чему могут привести мои амбиции и, если сочтет нужным, убьет меня, не задумываясь. Не будь наивной Хината.
«Не будь наивной…Неджи будет первым, кого убьют с помощью метки…» - что-то подобное говорил ей и отец.
- Значит вот как. Я калека в инвалидном кресле, а ты глава клана Хьюга?
- Как только я стану главой, я вылечу твои ноги.
- Вылечи их сейчас! Неджи… Неджи! – Хината крикнула, словно пытаясь достучатся до того Неджи которого она любила. Тот Неджи не оставил бы ее в таком положении. Тот Неджи всегда был готов помочь ей.
- Прости меня… я не могу.
Хината резко дернул ручку своего кресла, подтаскивая его к краю кровати. Но ее настолько била дрожь бешенства, что кресло накренилось и упало на бок за пределы ее досягаемости.
Неджи встал, собираясь поднять его.
- Не смей! – одернула его Хината. Она сложила пальцы в печать. – Теневое клонирование.
Ее клон поднял кресло, помог ей сесть в него и растаял дымком.
- Не хочу тебя видеть. – Бросила она Неджи и выкатила себя в коридор. Впервые за долгие недели Хината въехала в лифт и нажала кнопку первого этажа. Ей хотелось рвать и метать и горько рыдать одновременно. Она тяжело дышала, словно только что пробежала несколько километров. Хотелось пнуть стенку лифта, встать на ноги и швырнуть прочь это мерзкое ненавистное кресло.
Она с силой заколотила по подлокотникам кулаками.
Двери лифта открылись и несколько медиков с пациентами уставились на нее в изумлении. Один сидел в таком же кресле, как и Хината, одна нога оканчивалась обрубком сразу под коленом. Еще одного пациента с капельницей увешанной свитками с дзюцу везли на каталке.
Хината резко толкнула колеса кресла и выехала из лифта.
Она ни разу не выезжала в больничный сад, но оказалось, что все здесь было приспособлено для передвижения на коляске или каталке. В дверях не было порогов, а рядом с лестницей было два полукруглых каменных пандуса. Хината скатилась по одному из них и поехала по дорожке госпитального сада. Ветер заиграл с ее растрепанными от лежания в постели волосами.
Хината поежилась в легкой больничной рубашке и подумала, что выезжать на улицу в таком виде было слишком опрометчиво. Но возвращаться в палату не стала.
Она доехала до самой отдаленной от входа в госпиталь скамейки в парке. Та стояла в тени дерева на одной из боковых дорожек. Хината перебралась на нее, и спрятала кресло с боку за скамейкой.
Ее босые ноги касались дорожки, но она этого не чувствовала.
Тяжело дыша, Хината пыталась успокоиться и обдумать слова Неджи. На это ушло порядочное количество времени. К счастью, никто из знакомых или из соклановцев не пришел к ней, хотя она несколько раз чувствовала взгляды бьякугана, следящие за ней внимательно и настороженно. Неджи среди них не было.
Хината продолжала кипеть от гнева, но прохладный ветерок, гуляющий в парке, потихоньку охлаждал ее голову.
Солнце медленно закатывалось за горизонт, становилось прохладнее. Хината покрылась гусиной кожей и растерла плечи руками. Нужно было собраться с силами и вернутся в палату, но она не могла себя заставить. Она злилась на Неджи так сильно, что и правда просто не могла его видеть.