- Не так давно один из джоунинов Хьюга участвовал в миссии против организации Акацуки. Они похитили джинчурики однохвостого…
«Неджи, – поняла Хината. – Они говорят о Неджи и о той самой миссии».
- После этого руководство деревни заинтересовалось состоянием остальных джинчурики. Были посланы разведчики, в некоторых группах были наши люди. Информация неутешительная, все хвостатые звери кроме Девятихвостого находятся у Акацуки.
- Ками-сама… – встревоженно выдохнул кто-то в первом ряду. – И что они собираются с ними делать?
«Только Наруто-кун… Все остальные уже пойманы…» – с ужасом подумала Хината.
- Этого мы не знаем. Цели Акацуки были известны давно, однако, похоже, никто из Каге не предполагал, насколько далеко они продвинулись. Экстренное собрание говорит о том, что они заволновались.
- Будем надеяться, что это случилось не слишком поздно, – хмуро сказал отец. Хината почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
Ей стало жутко неловко, что она так отчаянно стремилась сюда, чтобы защитить Ко, когда клан обсуждает тут вопросы такой важности. Впервые Хината поняла, что наказание Ко – это не тот вопрос, по которому могла собраться вся старшая ветвь Хьюга. Бывают вопросы и поважнее.
- Что ж, наш новый Хокаге отправится на собрание, – проговорил Хиаши.
- Всем Каге разрешено взять двоих телохранителей и не больше, – добавил Хидеки-сан. – Разумеется, Данзо возьмет верных ему людей из Корня. Поскольку никого из нашего клана в АНБУ нет, на быстрые известия оттуда рассчитывать не приходится.
- Прискорбно, но тут ничего не поделаешь, – сказал Хиаши. – Примем к сведению и будем ждать вестей. Но нужно быть готовым к худшему. Собрания Каге всегда заканчивались войной. Обычно между странами, сейчас, быть может, это будет война против Акацуки, но это не меняет сути дела. Скорее всего, будет война, и клану следует к этому подготовиться. Напомню, что на время военных действий клан выбирает лидера отдельно от мирного времени.
- Что за чушь, конечно, это будешь ты, Хиаши, – фыркнул Хизэо.
Хината отметила это снисходительное «ты» и отсутствие уважительного обращения. Здесь, на собрании главной ветви, старики обращались с Хиаши словно он всем им был кем-то вроде племянника. Однако на улице, в присутствии посторонних, Хизэо никогда бы не позволил себе «тыкнуть» главе клана. «Они тоже поддерживают этот авторитет всеми силами…» – задумчиво отметила Хината.
- Это мы обсудим чуть позже. Еще новости, Хидеки?
- Последнее, да… – он на мгновение замялся, искривив губы. – В деревню прибыло три шиноби Облака с посланием для Хокаге.
По залу прошел шепот.
Хината почувствовала, как волоски на коже встали дыбом. Перед глазами следом друг за другом вспыхнули картинки смутные, но жуткие, словно из давнишнего кошмара. С мягким, словно шепот, звуком сдвигается дверь в комнату, на полосу лунного света бесшумно встает нога в черной обуви шиноби.
А потом сразу бандана с другой, незнакомой эмблемой. И лицо чужака, искаженное судорогой, с ниточкой кровавой слюны из уголка рта. И напуганный детский голос: «Папа?..»
- Хорошие новости одна за другой, – прокомментировал Хизэо, и Хината вздрогнула.
- Облако всегда приносит одни неприятности, – сказал еще один старейшина, держащий трость на коленях. – Подумать только, как быстро они нарисовались на пороге.
- К этому стоит отнестись с вниманием, учитывая историю наших отношений, – встревоженно сказал еще кто-то.
- Мы лишились деревни, но потерь среди населения почти не было. Коноха не так слаба, чтобы они осмелились на открытую провокацию, – сказал отец.
- Глядя на руины деревни, они могут подумать что угодно, Хиаши-сама. Не лучше ли будет перестраховаться? Много было эпизодов…
Все посмотрели на нее. Хината очень постаралась не покраснеть. А потом все взгляды обратились на Хидеки. И на этот раз Хината знала почему. Три года назад тело его сына без глаз принесли в квартал. Хината помнила, как отец накрыл его глаза полоской ткани с вышитым лепестком огня.
- Их только трое, – сказал Хидеки. – И это не их лучшие шиноби. На территории деревни они вряд ли осмелятся на что-либо, тем более после последнего эпизода, когда их шиноби очевидно проявили агрессию к клану Хьюга.
- Как мы все помним, они объявили тех самозванцами, сказали, что они не были шиноби Облака, – сказал Хиаши. – Впрочем, Коноха сделала бы так же.
- Шиноби, прибывших с посланием от Райкаге, они нукенинами объявить не смогут, – согласился Хидеки. – Вряд ли они представляют опасность.
- Нам нужно показать им, что мы сильны, я не хочу в страхе пересчитывать детей по головам каждый вечер, Хиаши, – проговорила старая женщина из второго ряда. Ее волосы были так седы и редки, что едва собрались в крохотный пучок. – Покажи им, что не стоит даже пытаться.
Отец несколько секунд молчал, очевидно, обдумывая эти слова.
- Мы уже встретили их, Хиаши-сама, – заметил Хидеки. – Границы, как всегда, охраняют наши люди, поэтому, когда они вошли в деревню, один из наших джоунинов поприветствовал их и дал понять, что за ними наблюдают.
- Пусть за ними наблюдают и дальше. Определите несколько человек из младшей ветви для этого. – распорядился отец. – Для чего они прибыли?
- Послание для Хокаге, пока неизвестно, какое именно. Данзо еще не было, их направили к Цунаде-сама.
- Как ее состояние? – спросил отец.
- Без изменений.
- Пошлите наших лучших медиков. Пусть сделают все, что возможно. Цунаде будет полезна нам как оппозиция против Данзо.
Хидеки поклонился, отошел и занял свое место справа в первом ряду.
- Еще есть вопросы, требующие обсуждения? – спросил Хиаши.
- Боюсь, что да, Хиаши-сама, – сказал Хизэо и, кряхтя от показной немощи, поднялся, опираясь на трость, и вышел вперед.
Хината, похолодев, заметила, как выпрямились Ивао-сан и Ко. О Ками, вот и оно…
- С прискорбием вынужден поднять такой неприятный и привычный вопрос, как субординация побочной ветви, Хиаши-сама, – прокряхтел Хизэо. – В день нападения Акацуки на Коноху я отдал прямой, не вызывающий сомнений приказ этому чунину, – Хизэо ткнул тростью в Ко, – который он проигнорировал. Вопиющий случай неповиновения, имевший тяжкие последствия, который нельзя оставить безнаказанным.
Сердце Хинаты глухо и отчаянно колотилось в груди. Все посмотрели на нее, кое-кто даже начал перешептываться. Хината старалась не дрожать слишком очевидно, но ничего не могла поделать с собой. Она словно со стороны увидела, как ее пальцы, будто намагниченные, тянутся друг к другу, как всегда происходило с ней в минуты волнения. Тот самый детский жалкий жест, который обычно помогал ей успокоиться и собраться. Хината с силой сжала руки в кулаки.
- П-прошу прощения, – сказала она едва слышно. Горло сковало, и Хинате пришлось кашлянуть, чтобы продолжить. – Хизэо-сан, не могли бы вы пояснить, о каком именно неповиновении мы говорим? – проговорила она торопливо, боясь, что, если замешкается, обязательно начнет заикаться.
Отец кинул на нее предостерегающий хмурый взгляд и повернулся обратно к Хизэо.
- Он открыл дверь убежища против моего приказа. Вышел наружу вместе с вами против моего приказа, подверг вас опасности и по итогу – тяжелому ранению… Хината-сама.
Хината почувствовала, как от страха сжимается что-то в животе. Ох, что же она должна сказать? Что должна сделать? Но тут она поняла. Хизэо сам подсказал ей. Ваш приказ, вышел с вами…
- Хизэо-сан, – Хината вежливо склонила голову. – Если мы обсуждаем тут мои решения, не вижу смысла и дальше задерживать Ко. – проговорила Хината, незаметно вцепившись в складочку на кимоно. – В тот день Ко охранял меня. Я отдала приказ, и Ко выполнил его. Я приказала ему открыть ту дверь и сопровождать меня в деревню.
- Должно быть, вы плохо помните, Хината-сама, – процедил Хизэо, чуть не скрипнув зубами. «Маленькая лгунья», – кричал его злой взгляд. – А вот я отчетливо помню все ваши слова в тот день.