- Как любопытно, Хината-сама. Уверен, что однажды и вы порадуете нас новой техникой глаз. – Хидеки-сан улыбнулся.
-Ваше доверие мне очень приятно, Хидеки-сан. –Хината поклонилась.
- Значит как только война закончится, мы объявим девочку главой. Не стоит ждать, когда твоя болезнь станет всеобщим достоянием, Хиаши. – Хизео-сан презрительно глянул на Хинату, словно говоря, что он на ее стороне только потому, что лучшего кандидата у него нет.
Хината колебалась всего секунду
- Младшая ветвь знает, - чуть слышно сказала она. – Мика-сан сказала мне… Она знает и Ивао-сан тоже.
Трое мужчин снова удивленно посмотрели на нее.
- Это скверная весть. – Хизео скривился от досады. – Быть может поэтому мальчишка так осмелел.
- Они узнали бы. Это был лишь вопрос времени, - вздохнул Хиаши. – Такой высококлассный медик, как Мика-сан, всего лишь бросив на меня случайный взгляд бьякугана, могла все понять. Мои каналы чакры в скверном состоянии.
- Вопрос времени. Времени, которого у нас теперь нет! – воскликнул Хизео. - Закрывшись в стенах, неприступных для бьякугана, мальчишка тренирует свою личную армию. Мы должны действовать, Хиаши. Сейчас или никогда.
- Я не отдам тебе такого приказа, Хизео, пока у меня не будет другого выбора. Хината права – мы идем на войну и желание усилить клан можно понять. Нет доказательств, что Неджи обратит силу Младшей ветви против нас. Но если мы поспешим и сделаем неверный ход – мы создадим себе врага, которого клан еще не видел.
- Враг уже у нас на пороге, Хиаши!
- Мы идем на войну! – повысил голос Хидеки-сан. – Сейчас нельзя допустить эскалации конфликтов внутри клана. Мы должны выступить единым нерушимым целым иначе мы все погибнем. Неджи-кун не дурак, он понимает, что сейчас не время разбрасывать камни. – Хидеки-сан посмотрел на Хинату. – Хината-сама, вы можете поговорить с ним откровенно и призвать к нейтралитету на время военных действий?
- Да что она может? Попросить не обижать себя? Ты говоришь глупости, Хидеки. Давай просто сходим к нему и попросим не тренировать Младшую ветвь, потому что нас это пугает. – Хизео поднялся. – Этот разговор становится смешным, Хиаши, а я стар и давно потерял чувство юмора. Позволь мне откланяться.
Хиаши посмотрел на старейшину хмуро.
- Как тебе будет угодно, но мой приказ остается в силе. Никаких действий против Неджи или Младшей ветви.
- Мог бы и не повторять. Для меня ты все еще Глава моего клана. Спокойной ночи. – Хизео вышел и закрыл за собой дверь.
- Я поговорю с Неджи, - сказала Хината. – Я уверена, он не хочет ничего дурного.
- Проблема в том, что в Младшей ветви Неджи далеко не один. – задумчиво проговорил Хиаши. – Мы выждем. Война на пороге, сейчас не время что либо предпринимать. – сказал он Хидеки-сану. – Поговори с Неджи, Хината. Убеди его, что война важнее клановых ссор. А он убедит в этом младшую ветвь. Если не получится… Ками, смилуйтесь над нами.
- Нам следует думать об Акацуки и джинчурики. Если мы проиграем войну, наши клановые проблемы уже никому не будут интересны. – сказал Хидеки-сан.
- Тяжело победить в войне, оглядываясь на собственных союзников. Нам нужен мир внутри клана. Хината… постарайся убедить Неджи в этом. – Хиаши встал.
- Я поговорю с ним. – Тихо пообещала Хината.
Впервые за долгие годы Хината не хотела встретить Неджи. С самого утра она отправилась по наводке Тен-Тен в госпиталь и помогала упаковывать аптечки и наборы первой помощи, которые шиноби должны были носить с собой. Взволнованная торопливая атмосфера госпиталя, монотонная работа и разговоры о войне притупили чувства Хинаты. Здесь проблемы клана действительно казались далекими и неважными.
Но как только она вышла за ворота госпиталя и направилась в квартал, то снова все вспомнила.
Медленно передвигая ноги, Хината шла к знакомым с детства воротам, и представляла, как пройдет ее разговор с Неджи. Успела ли Тен-Тен его увидеть? Что именно она сказала ему и чему он поверил? Собирается ли он действительно поднять бунт в клане против ее отца и нее самой? Не верилось, что все могло зайти так невообразимо далеко.
- Эй! Привет! – крикнул задорный мальчишеский голос. Хината вскинула голову и успела заметить, как с крыши дома на мостовую спрыгнул мальчик. Синий шарф почти доставал ему до пят и в полете эффектным шлейфом растянулся в воздухе.
- Конохомару, - припомнила Хината и улыбнулась. – Здравствуй.
- Сарутоби Конохомару, – снова представился он, подбоченясь. – Привет! Ты меня помнишь, да?
- Да, - кивнула Хината, невольно расплываясь в улыбке. Бравада мальчика такая неловкая и такая бесхитростная чем-то ей нравилась. – Разве я могу забыть, как ты сразил самого Пэйна. – подыграла Хината и мальчик совсем засиял.
- Ага. Да, я могу… - сказал он, запнулся и неловко закончил. – В смысле могу угостить тебя мороженым.
Хината моргнула и постаралась не рассмеяться.
- Прости?
- То есть, я могу угостить тебя мороженым? Это вопрос был. То есть… Пошли поедим мороженого, вот. Я угощаю.
Конохомару попытался поправить шарф, но тот был таким длинным, что соскользнул с плеча не смотря на все его усилия. Тогда мальчик попытался закинуть его за спину эффектным жестом… и снова не смог.
Он поглядел на Хинату, покрываясь удушливой краской смущения.
- С удовольствием, – улыбнулась она, не в силах смотреть на его мучения.
- Уф! – вырвалось у Конохомару. – Отлично, пошли, тут недалеко есть классное местечко.
Хината с улыбкой пошла за ним. Классным местечком оказалась простая тележка мороженщика. Конохомару подчеркнуто вальяжно расплатился за два рожка, невероятно довольный собой. Они поплелись по улочке наводненной взволнованными гражданскими и спешащими куда-то шиноби всех рангов.
- Война, – глубокомысленно заметил Конохомару, губы которого были испачканы в клубничном топинге. – Меня не берут. Никого из генинов. А ты чунин?
- Угу, - поддакнула Хината, наслаждаясь рожком. – А что, на джоунина не похожа?
- Конечно нет! - Возмущенно сказал Конохомару. – Все джоунины или в масках или со шрамами или с каким-нибудь, ну знаешь… крутыми штуками, вроде шарингана или… или курят. – он вдруг помрачнел.
- Мой сенсей без шрамов и не курит, – пожала плечами Хината. От упоминаний, что у нее вообще-то тоже есть «крутая штука» - бьякуган, она решила воздержаться. – И она джоунин.
- Женщина-джоунин? – уточнил Конохомару, заинтересовавшись. – Я только одну знаю – Юхи Куренай.
- Да, это она, - улыбнулась Хината.
- Она встречалась с моим дядей. Они собирались пожениться. Но он погиб. – Хмуро отрапортовал Конохомару.
- Да, я знаю. Сочувствую.
- Угу. Я иногда к ней захожу. И Шикамару тоже бывает. Он ей много помогает. Мне кажется, он пытается хотя бы немножко заменить Асуму. – Конохомару говорил явно нервничая, а оттого не совсем отдавая себе отчет что именно он болтает. – Только он не может. Никто не может никого заменить, правда?
Хината потупившись, посмотрела под ноги.
- Не знаю, Конохомару-кун…
- Я имею в виду, если это действительно сильное чувство. Если правда любишь кого-то, то его нельзя заменить.
- Наверное, ты прав, - согласилась Хината, которой не хотелось вступать в философские рассуждения с пацаненком двенадцати лет от роду.
- Я знаю. Я многих потерял. Родителей, и деда, а теперь и дядю. Я точно знаю, о чем говорю.
Хината посмотрела в его серьезное, взрослое не по годам лицо. Она не знала, что ответить на эти слова.
- Присядем? – предложила Хината, указывая на толстую узловатую ветку дуба, протянувшуюся прямо над дорогой.
- Давай! Я сейчас! – Конохомару, явно вдохновленный тем, что представилась возможность продемонстрировать свои навыки взлетел на ветку, пробежавшись по стволу. – Давай руку!
Хината мельком подумала, что могла бы запрыгнуть на эту ветку, просто оттолкнувшись от земли, но с улыбкой позволила себе «помочь».