Жеребцу удалось во время спуска вывести из строя два боевых робота, в то время как Эйден заставил отойти вражеского «Стрелка».
К тому времени когда троица приземлилась, оборона противника уже пришла в полное смятение. Эйден приказал своей группе двигаться вперед, и это заставило воинов Клана Кречета, находившихся у склона, тоже возобновить наступление.
Противник, похоже, понял, что Клан Кречета выиграл этот этап боя, так как уцелевшие вражеские боевые роботы начали отступать. Они быстро ретировались с Перекрестка Робина, и лишь хромающий «Стрелок» немного задержался. Вскоре мост очистился и тем самым как бы приглашал воинов Клана Кречета пройтись по его сверкающим на солнце лужам на ту сторону реки, где их ожидали вожделенные города.
– Есть донесения о тяжелом бое на Мосту Пахаря, – доложил Жеребец. – Но, по-видимому, сегодня мы возьмем и его.
– Прекрасно! Давай совершим небольшую прогулку на другую сторону Перекрестка Робина? Воут. Жеребец?
– Подожди-ка минутку, полковник Эйден Прайд, – раздался еще один голос по общему каналу.
Эйден узнал его. Это полковник Сенса Ортега, которая на совете заявила о том, что нельзя допустить, чтобы запятнанная позором Соколиная Стража вела в бой всю армию Клана Кречета.
Она вышла вперед на своем свирепого вида «Карателе». За ней следовали два боевых робота ее командного звена, словно пара бандитов за своим главарем.
– Ты не можешь быть первым на Перекрестке Робина, Эйден Прайд. Это право двенадцатого соединения. Это мое право.
Эйден глубоко вздохнул. Он представил себе Сенсу Ортега, ее бледное, словно у привидения, лицо, тело, наклонившееся вперед, словно корпус многотонного боевого робота.
– Твое право, ты говоришь?
– Наше право.
– Это ты подбила четыре вражеские машины, а остальные заставила отступить? Двенадцатое соединение подбило хоть одного боевого робота? Сенса Ортега и ее войны берут Перекресток Робина?
– Все это чушь, и твоя бравада не повлияет на приказ о марше через мост. Двенадцатое соединение заслужило честь перейти его первым всей своей боевой историей. Мы должны первыми вступить в следующий этап боя на той стороне.
Эйден просто кипел злостью от пренебрежительного тона Сенсы Ортега.
– Что это за вольнорожденческая чушь! – заорал он в микрофон. – Да как ты смеешь...
– Полковник, полегче... – вмешался в диалог Жеребец.
– Извини за выражение. Жеребец. Я просто...
– Забудь о выражении. Я не обижаюсь. Я не собираюсь читать лекцию о манерах, но советую успокоиться. Нет смысла двум достойным и мужественным командирам...
– Достойным? Мужественным? Жеребец, она не имеет права отнимать у нас...
– Мои приказы ясны, – холодно прервала Эйдена Сенса Ортега. – У нас нет причин переваривать твои мелкие вспышки раздражения. Хан постановил, что двенадцатому соединению следует вести остальных через мост, и так будет. Полковник, позволь мне поблагодарить тебя за боевые достижения. Они получат достойную оценку в моем донесении о взятии моста.
– Я польщен, – пробормотал Эйден, но Сенса Ортега, по-видимому, не заметила сарказма.
Игра слов не входила в обычаи воинов Клана Кречета, и часто они ее просто не воспринимали.
– Наверное, вы позволите мне внести предложение, – опять вмешался Жеребец. – Если после того как мы захватили объект, между вами все еще остаются какие-то трения. Испытание Отказа, возможно, вам подойдет. Хотя я сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь своего командира от этого шага, но, к сожалению, таков путь клана.
– Твой подчиненный хорошо говорит, Эйден Прайд. Давай оставим споры. Я сделаю одну уступку. После того как двенадцатое соединение пересечет мост. Соколиная Стража может воспользоваться честью идти следующей.
Эйден подавил свой гнев.
– Мы с уважением отклоняем эту честь, полковник Сенса Ортега, – ответил он бесстрастно.
– Как пожелаешь. Освободи путь.
Пока двенадцатое соединение собиралось вокруг Сенсы Ортега, пока находившиеся на гребне холма машины с трудом спускались, чтобы присоединиться к своей части, Эйден, Жеребец и Марго отошли в сторону.
Сенса Ортега и ее командное звено пошли первыми. Эйден с горечью смотрел на то, как боевые роботы двенадцатого соединения осторожно переступали через лежащие машины противника. Своими движениями они напоминали ему крестьян, тщательно старающихся не наступить на лошадиный навоз. Ему стало любопытно, будут ли они так же обходить лужи на мосту. Он проклинал себя за эти неклановские мысли, но ничего не мог с собой поделать.