Вот так я сидел и медитировал, осторожно и нежно расширял каналы, по крайней мере вскрыл все восемнадцать основных и тридцать шесть вспомогательных. Каждое вскрытие это неслабую боль пережить приходилось, как в момент дефлорации. К счастью, прошло всё удачно и на удивление легко, видимо, у парня была предрасположенность к пси-силе, хотя одарённым, как я уже говорил, тот и не был. Мой резерв заполнился где-то процентов на десять, хотя я всего час медитировал. Поэтому, встав на ноги, я решил искупаться и одежду постирать, а то от неё отчётливо попахивало, а рядом урчал ручей, но тут же замер. Включив ночное зрение, ещё ночь была, на горизонте только-только просветление стало проявляться, я рассмотрел два десятка мужиков с дубьём, саблями, были мечи и другое оружие. Явно банда подбиралась. Поэтому я громко сообщил:
– Бандиты от ручья идут!
– Что вокуешь? – спросил часовой неподалёку, но почти сразу его заглушил рёв пошедших в атаку татей.
Часовой у лошадей упал, самострелом его в шею подстрелили, но караванщики уже вскакивали с оружием в руках, с которым спали, и встретили татей как надо, заняв оборону внутри повозок. Я же откатился за ближайшую повозку и пережидал бой, с любопытством крутя головой. Хм, а может, и не зря меня сюда отправили, даже интересно стало. Да, решено, мне тут нравится. Пока нравится.
Вокруг стоял шум драки, азартные крики, удары металл о металл или металл о дерево, стоны раненых и другие звуки, обычно сопутствующие подобным дракам. Тут с внешней стороны от охранного ограждения, то есть у повозки, под которой я прятался, мелькнули чьи-то ноги, в добротных портках, сапоги коричневые, сверху виднелся кончик ножен боевого ножа. Похоже, ворог, все свои с внутренней стороны. Рядом вроде никого. Так что, выкатившись наружу, я подбил неизвестного под колени, и когда тот начал заваливаться на спину, выпустив в небо арбалетный болт, то ударом ребра ладони по горлу вырубил того, но не убил. Быстро отстегнув поясной ремень, вырвав тот из-под тела, я застегнул его на себе, он слегка болтался, нужно новую дырку проковырять. Но некогда, сорвал также с плеча длинный ремень с колчаном, полным болтов, я стал взводить арбалет. Сделал это легко, используя пси-силу, работал в первый раз, но справился. Наложил болт и, прицелившись, выбрав самого здорового татя, что махал огромным бревном, которое, видимо, сам считал оглоблей, как пропеллером, раскидав уже троих защитников, что отлетели поломанными куклами, я выстрелил. Мелькнув, болт вошёл в грудь здоровяка, пробив ватную стёганую куртку, да глубоко, только хвостовик торчал. Тот постоял, пошатываясь, я искоса за ним приглядывал, перезаряжая арбалет, но всё же упал. Это вызвало заметные волнения и испуг среди татей, те дрогнули, похоже, я главаря убил. А нет, вот один из бандитов стал команды раздавать, это главарь, а здоровяк скорее всего это знамя победы, тот, кто прорывал линию обороны, батыр, или богатырь у них. Если у бандитов есть такое понятие. Второй болт полетел в главаря. Наповал, болт также вошёл в грудь. Это и решило дело, остальные рванули кто куда, я успел выстрелить в третий раз, болт сбил с ног парнишку лет шестнадцати, в поясницу попал, тоже наповал, а остальные разбежались. У повозок лежало с десяток татей, убитых и раненых, примерно столько же было и среди защитников.
Преследовать никого не стали, а перебираясь через повозки, быстро осматривали тела татей, без затей добивая раненых. Сам я быстро раздел своего пленника донага, кулем сложив одежду и обувь, потом, сев в его изголовье, положил ладони на виски и стал скачивать знание языка. Это один из навыков, чему меня научил Арг, только тут одна проблема, донор языка умирает от обширного кровоизлияния в голову. Не самая приятная смерть для донора. Так что караванщиков на это дело пускать нельзя, а татя не жалко.
Хм, так он три языка хорошо знает? Берём все три. Пятнадцать минут я просидел, а очнулся, с сильной головной болью, когда меня затеребили за плечо. Я уже хорошо понимал все три языка, но нужна практика. А языки довольно интересные. Основной турецкий, потому как тать был турком, татарский, тот долго в Крыму прожил, ну и русский. Причём не обычный тать, ранее тот толмачом и писарем при крупном турецком купце был. По виду русак, но всю жизни в Османской империи жил, вот и выучился. Точнее выучили, тот и отрабатывал у купца долг. Я не запоминал его жизнь, так, пролистал ради интереса. Уже тут на Руси он убежал от купца, гнилой человечишка, вступил в банду татей и второй год разбойничал. Стрелял он хорошо, самострельщиком был, и не арбалет это был, а самострел, как его на Руси называют.