А после обеда, часа в два дня, лёг спать, я ночью на охране буду, себя уже показал, мол, доверяют. Уверен, что подстраховывать будут, но всё равно ночью спать не придётся. А так потери у охраны немалые и ещё один человек им нужен, хотя бы на подхвате или вот так на часах. Единственно, прежде чем лечь спать, я достал из ножен саблю и ножи, проверил лезвия, хорошие, самые удачные себе я отобрал. Поэтому наточил и смазал маслом, со мной им поделились, убрал обратно в ножны. Ничем крутить я не стал, ни саблей, ни боевым ножом, руки не разработаны, смешить воев не хотел, хотя те явно ждали подобного от меня. Новичок же.
Пяти часов мне хватило выспаться, вечер наступал, поужинал и сел медитировать. Дядьке, главе охраны, я сказал, что выспался. Тот с сомнением покачал головой, мол, ночью клевать носом буду, товарищей подведу, на что я сообщил, что мне хватило, всё хорошо будет. Так и медитировал, пока не подошло моё время на охрану.
Отрядили к лошадям, так что стал прогуливаться там. Вещмешок в лагере, арбалет на плече, козья ножка к нему тоже была, колчан с болтами. Если что, взведу быстро. И что интересно, начальник охраны как в воду глядел. Появились-таки тати. Причём, похоже, те же самые, недобитые, что-то внимательно высматривали в лагере, прислушиваясь. Тревогу поднимать я не стал, их всего двое было, так что аккуратно взвёл тетиву, наложил болт и, прицелившись, тут неудобно, подмышкой нужно зажимать приклад, выстрелил. Звонко ударила тетива, прошелестел болт и попал прямо в шею одному татю. Болт дальше улетел, блин, искать придётся с той стороны ручья, их и так всего восемнадцать штук, сейчас уже семнадцать. Второй, что лежал чуть в стороне, похоже, ничего не понял, начал головой крутить, это позволило мне перезарядить арбалет и выстрелить повторно. И этот готов. Да тут метров сто, не промахнёшься даже такой конструкцией, где нет прицельных приспособлений. Свистнув второму часовому, что на шум тревожно крутил головой, велел поднимать начальника. Мол, было два тятя, убил обоих. Тот встал быстро, прихватил факел, и мы вдвоём прогулялись к берегу речки, где у обрыва лежали два тела. Тот их осмотрел, пока я болты собирал, из тела второго вырезать пришлось, трофеи собрал с тел, подтвердил, что те были, и мы вернулись. Тот отправился спать, а я продолжил охранять, изучая новые трофеи. Пусть мелочовка, одни ножи, но главное наличие. Определённо, мне тут точно начинает нравиться.
Пока темно, обходя табун (лошади спали, только четыре полусонные были, они пострадали вовремя налёта, ранены были, коновал их, один из возничих, уже полечил), я достал саблю из ножен и боевой нож и стал осторожно крутить разные фигуры из фехтования. А что, саблей я владел очень хорошо, базу знаний седьмого уровня выучил, моторика сохранилась, память тоже, однако практически это тело не тренированное, порвать связки можно легко. С другой стороны, если напитать их пси-силой, то я часами могу вести бой с запредельной нагрузкой и скоростью, и ничего телу не будет, сила защитит. Но тренировать тело всё равно нужно, поэтому, покрутив клинками, стал до конца дежурства разминать связки и мышцы. Делать лёгкие тренировочные движения, часа три этим занимался, аж взмок.
Под утро меня сменили. Искупавшись, постирал потное исподнее, повесив сушиться, так и сидел на берегу, медитировал, пока завтракать не позвали. Я не понимал, почему надо мной посмеиваются, одет правильно, всё на месте, а оказалось, утром одна из дочек купца пошла в кустики, а за ними я сижу, голышом, вот и смутил молодую, с визгом обратно кинулась. Я на это не отреагировал, опасности-то нет, как сидел, так и сидел. Позавтракав, я подошёл к купцу, и тот выплатил мне две серебряные монеты. Оказалось, по договору за каждого убитого татя положена серебряная монета. За тех четверых я пролетел, не в охране был, а сейчас за двух выплатили. Купец ходил на татей смотреть. Трофеи с них я ему уже продал, а сами тела хоронить не стали, закинули на повозки, в селе отдадут, там похоронят. Мол, грешно христиан, хоть и татей, вот так на поругание зверям оставлять. Это местные заморочки, мне лично наплевать. Вчера-то татей всех в одной могиле схоронили, а наших в другой.