На маймаканской базе прописалось ещё четверо: два восьмилетка – Юрик и Тирк, которых поочерёдно все учили; сюда перебрался ушедший в отставку Проня, найдя сходу общий язык со стариками; и четвёртым был пятилетний малый, не дававший своими проказами покоя никому. Деды окрестили его диверсантом, проказником и рогатым чёртом, чем мальчуган гордился и, стукая себя в грудь, произносил: "Я разветчик-диверсант". Сашка дал ему имя – Бес. Его притащил сюда год назад из тибетской школы один из стрелков в мешке. У парня был талант восприятия самый высокий из всех, когда бы то ни было проходивших обучение, он ловил всё влёт, но энергии его не было предела, и он находил ей выход в проделках.
Когда Сашка подошёл, дед Павел ему сказал:
– Санька, уйми фараона этого. Чуть дом давеча не спалил. Так рвануло, что было не задохнулись. Вот супостат проклятый. И где его только отыскали, бандита этого, на наши головы.
– А он где?- спросил Сашка.
– Вон, в огороде. Ему Проня объявил штрафные работы,- дед Павел показал на копошащегося в кустах разбойника.
– Бес,- позвал Сашка.- Иди сюда,- тот неохотно подошёл.- Опять ты за своё?- Сашка смотрел на него грозно. Малый стоял, опустив голову.- Что там взорвалось?
– Порох,- ответил Бес.
– Кто дал?
– Сам тёр.
– Глаза хочешь потерять? А ну, подними рожу,- приказал Сашка. Бес поднял глаза на Сашку. Лицо было красное и блестело на солнце.- Так я и знал, весь опалился. Что будем делать?
– Проня наказал уже,- сопя, ответил Бес.
– Я не про наказание. В школу тибетскую хочешь?
– Саш,- взмолился Бес,- слово дать не могу. Сам не знаю, как всё это выходит. Плохо, но сдержаться не могу.
– Бес он и есть бес,- произнёс Евлампий, улыбаясь.- Что тут ещё скажешь. Пороть надобно его, паразита. Ты, Санька, не стесняйся нас, авось это поможет.
– Так отправить тебя обратно?
– Не надо.
– Иди работай, но помни – до очередного раза, последнего. Больше прощения не будет, коль ты до пороха добрался, всё, терпению нашему наступил предел. Завтра взрывчатку делать станешь и всех нас в небо пустишь.
– Тут компонентов для взрывчатки рядом нет,- сказал Бес, отходя в сторону грядок.
– Это моё последнее слово,- крикнул ему вдогонку Сашка.
– Сань, фараоны давно были?- хитро прищурившись, спросил дед Павел.
– Вам-то они зачем нужны?
– Да вот мы с Евлампием заспорили, не можем прийти к сенсусу.
– Консенсусу,- поправил Сашка.
– Один хрен – редька,- хохотнул дед Павел.
– Давно,- ответил Сашка.- От каких времён – точно не установлено.
– Нам примерно,- не отставал дед Павел.
– Ныне какой год от рождества Христова?
– Так 1991,- дед Павел посмотрел на Евлампия,- а что?
– А от сотворения мира по Библии?-спросил Сашка.
– Дак тыщ семь уж поди, без малого.
– Вот и фараону столько же, без малого,- сказал Сашка, пытаясь уйти.
– А пирамиды когда строили?-удержал его вопросом Евлампий.
– До потопа. Тыщ пять лет назад.
– При этом, ну молодом, как его?- Евлампий подтолкнул деда Павла в бок.
Тот произнёс:
– Тутанхамоне.
– Чего вас туда понесло?- поинтересовался Сашка.
– Так по телевизору показывали вчера. Вот мы вдруг и заспорили только что. Там, в пирамиде, япошки дырки крутят, хотят клад найти,- ответил дед Павел.
– Это пирамида Хеопса. Ей больше четырёх с половиной тысяч лет. Высота сто сорок шесть метров с гаком, гак – шестьдесят сантиметров. Построили её, обложив в основании природную скалу. Ставили в честь и при жизни фараона Хеопса, отсюда и её название. Тутанхамон жил гораздо позднее, на тысячу с лишним лет, и в его правление пирамид уже не строили.
– Так не он строил?- спросил дед Павел.
– До него строили.
– Вот так, Евлампий. Не могёшь ты со мной тягаться.
– Погодь,- Евлампий не желал соглашаться.- А как доказать?
– Спорили на что?- спросил Сашка.
– Кому завтра ствол пилить,- дед Павел показал на бревно.
– Выходит, мне распускать дуру,- Евлампий хлопнул по лесине в сердцах.
– Дурному и работа соответствующая,- обняв его за плечо и смеясь, сказал дед Павел.- Другой раз не спорь.
– Теперь поостерегусь,- Евлампий почесал бороду и обращаясь к Сашке, спросил:- Что, Сань, опять в бега косишь?
– С чего это ты?- Сашка сел на бревно рядом со стариками.
– Звонить тебе стали часто, вот мы и рассудили, что сбежишь скоро,- ответил дед Павел.
– Осенью сбегаю недельки на две, а зимовать тут буду, дальше – видно станет. Новости смотрите? Что там ноне?
– Всякую ерунду показывают,- сказал дед Павел. Он при показе новостей жутко язвил и передразнивал всех, кто выступал.- Петушки по шесткам расселись, уж который день не появляются. Дикторша сказала, что главный наш на отдыхе в Крыму.
– Смотри, они тебе накукарекают,- передразнил его Евлампий.
– Пущай выкусят,- дед Павел сложил пальцы в фигу.- Сань, скажи, как такие на свет родятся, смотреть больно. Не было бы этой коробки и мы были бы в стороне, а так поневоле обсуждаем вот. Лучше бы не знать, что они, деятели эти, есть.
– Бабы рожают, как и прежде, а общество воспитывает,- ответил Сашка.
– А этот сибиряк – Ельцин. Да я бы с ним рядом срать не сел, уж больно он вонючий, жуть какой. Его слюной металл можно склеивать, столько в нём желчи. Нет, он не сибирских корней, не нашенский он или урод. Такое случается,- дед Павел сплюнул.
– Его партия испохабила,- Евлампий вздохнул.- Раньше-то, небось, в каждую задницу заглядывал, а волю дали, растерялся, да и в свою не с руки смотреть.
– Так пусть приедет в наши посмотрит,- дед Павел зычно захохотал и сквозь смех простонал:-Ума может прибавится.
Ничего не зная о событиях, происходивших в стране, старики, привыкшие к прямому общению, взгляду глаза в глаза, словам, произносимым и выполняемым, получив телевизор под конец жизни и неизвестно чем руководствуясь в своих оценках по поводу того или иного факта, показанного на экране, ни разу не ошиблись. Все политики и руководители страны получили прозвища. Горбачёва назвали "лысым бомахом". Ельцин получил прозвище "лось". Председатель Верховного Совета Лукьянов был поименован "замшевым". На вопрос Сашки: "Почему?", старики ответили: "Слишком гладкий и мягкий". Руслан Хасбулатов стал "апостолом" с объяснением, что те тоже писали. Министр обороны Язов получил кличку "дредноут" за свою непробиваемую, как у бронированного крейсера, прямолинейность. Николай Травкин, чьи выступления несколько раз транслировали, был назван "хорошим глупым мужиком". Гавриил Харитонович Попов, показанный купающимся в проруби, был окрещён "налимом". Собчак долгое время обсуждался стариками и был прозван "лопатой", можно, мол, и канал копать и могилу. Депутаты Верховного Совета – "бурундуки", каждый свою норку обустраивает и туда тащит, между делом выскакивает к микрофону, посвистит и прячется. Проницательности стариков не было предела. Юрик, спокойный парень, шаставший по округе ко всему принюхиваясь, получил прозвище "шайтан-бойтан", а засыпавший их вопросами Тирк,- "ангелом", по примеру тех ангелов, что Господу покоя не давали, выпытывая Создателя обо всём,- пояснили они.
Дедам, прожившим многие годы в отрыве от людей, не оформлявшим пенсий и не получавшим от государства ничего, было наплевать на происходящее в стране, но чувство принадлежности к народу и вечному, не важно с какой властью, под названием страна, частью которой они были, всё-таки отражалось и в них.
– Что, Санька, некому этих охламонов в Москве разогнать?- спросил дед Павел.
– Некому. Там, в столице, каждый о себе заботится, а до остального народа им дела нет.
– Испокон веков народ наш страдает. По что?- не унимался дед Павел.- Аль бабы наши не так родят, аль ещё причина какая есть? Сплошное кровопускание,- подвёл он итог.