– Обкатаемся. Не Боги горшки обжигают. Научимся. Вы мне скажите, как быстро открыть дело?- и почему-то посмотрел на Гунько, хоть вопрос его был адресован Сашке.
– Это не ко мне. Я не сталкивался доселе,- ответил Гунько и пожал плечами.
– Разъяснения я вам дам бесплатные,- с улыбкой сказал Сашка.- По приезде в Москву идёте к Скоблеву, который имеет большой опыт регистрации, так что в три дня сделаете. А это: уставные документы, открытие счёта, регистрация и печать. Что и есть минимальный необходимый набор. Чтобы всё это начать осуществлять, надо иметь на руках договор о передаче им вам в собственность части здания. Продажей ли, в аренду ли, не суть важно. Открываете счёт, и мы вам на него переводим средства, тоже по договору. Дальше нанимаете подрядчика для проведения ремонта и держите его всё время впереди себя, не давая повернуться куда-то на сторону, для чего бьёте его время от времени по мягкому месту. Пока идёт ремонт, вы обязаны набрать людей в охрану, приобрести транспорт и подыскать складские помещения для временного хранения грузов, которые мы начнём перебрасывать вам незамедлительно с момента вашей регистрации. Это в общих чертах.
– Что нам регистрировать?- спросил Панфилов.
– Моё мнение такое: институт,- ответил Сашка.- Институт по исследованию проблем адаптации военнослужащих в гражданскую жизнь,- он засмеялся и объяснил свой смех:- Это непроизвольно. Такое ощущение, что военнослужащие не живут в этой стране, а прибывают откуда-то с другой планеты, и кто-то должен их учить, как подтирать задницу. Простите, если обидел, так мысль навернулась на шестерню. Да, я продолжаю. Через институт открываете фонд помощи офицерам, увольняемым из вооружённых сил, и фирму по их переквалификации и обучению новым специальностям. При институте же – вы ведь на самофинансировании – закладываете завод, начинаете строить жильё и всё остальное. Потом можно будет реорганизовать во что угодно: хоть в ассоциацию, хоть в концерн, хоть в хрен с редькой.
– Улавливаю так: фонд будет плодить малые предприятия и финансировать на первом этапе их деятельность, сюда же втискиваем КБ и лаборатории, которые уже у нас на подпольном финансировании?- определил Панфилов.
– А говорите, что не представляете себя в такой роли,- сказал Сашка.
– Значит, пока вписываюсь неплохо?- спросил Панфилов.
Ответил – спавший вроде – Левко:
– Как Баба Яга в ступу.
Взрывы смеха сотрясли ночь.
– Тогда уж кощей,- предложил Панфилов шутя.
– Какая, чёрт, разница,- ответил ему Левко, зевая.- И то, и то – нечисть.
– Вы и в самом деле – юмористы,- сказал Панфилов, совсем не обидевшись. Взял бутылку, налил себе и передал её другим, каждый наливал себе сам.- Пусть удача не отвернётся от нас,- произнёс он тост и выпил.
– Александр, конверсионную программу тоже можно в создаваемое втиснуть?- спросил Гунько, желая спихнуть с себя ношу, которая давила сильно.
– Да, конечно, надо переводить в институт, создав там технический отдел. Единственное, что не стоит помещать в создаваемую структуру – это торговлю оружием. Торговля оружием – дело тонкое и опасное, сидеть на нём не обязательно, а производить – тем более, самим, по крайней мере. Помогать кому-то его делать – да, необходимо, но самим – нет,- определил Сашка.
– Вопрос хочу задать,- начал Евстефеев.- Известную фирму АНТ вы прибили или нет?
– Мы,- ответил Сашка.- Узкий круг лиц хотел, пользуясь служебным положением, погреть руки на продаже оружия, и наши по этим жадным ручкам ударили. Конкурентов надо выводить на свет, особенно, когда это конкурент с личным интересом. Они ведь по ценам хотели толкать таким, которых в мире нет. Ещё сделки с продажей рублей мы засветили.
– По деньгам, что правда, на том конце сидели разведслужбы?- спросил Евстефеев.
– Да, ЦРУ планировал, только готовили всю операцию не их люди, подставные.
– Ущерб большой мог быть?- продолжал интересоваться Евстефеев.
– Как смотреть. Если брать низкие по сравнению с мировыми цены на сырьё, то миллиардов на триста долларов, правда, навар надо ещё уметь сделать, перевезти, нет, купить сначала, потом перевезти, продать. Механику рассказывать не буду, долго это. Но те, кто проталкивал эти сделки тут с нашей стороны, получали в случае успеха семь миллиардов долларов чистыми на свои счета в Европе. Согласитесь, что заработать за один час семь миллиардов долларов, слишком много и жирно для нескольких человек. Вот по задницам и дали.
– Мы с вами от них недалеко ушли,- намекнул Гунько на их участие в подпольной продаже оружия из западной группы войск.
– Ефимович,- сказал Сашка.- Вы что, эти деньги в свой карман положили? Нет. Вы их пропили? Нет. Купили себе виллы в Монако? Нет. Они ведь деньги эти в России осядут заводиками, жильём и прочим.
– Да я не хуй с пальцем равняю, я в смысле механики. Мы тем же путём шли, что и они. И наша прибыль, ясное дело, не в мой карман и не наш – народный,- оправдался Гунько.
– Принцип везде в мире один – умение договориться. Вся прибыль получается не от разницы цен, а от взаимной выгоды, где ты свою проморгать можешь только в случае неправильных вложений, что собственно и произошло в нашей стране,- уточнил Сашка.-Прежние наши партнёры по торговле, имею в виду дружественные страны с коммунистическо-социалистической ориентацией были не хуже, чем замени мы их развитыми капиталистическими. Дело не в том. Просто на западе сидит не государственное лицо на этом, а конкретное физическое, у которого счёт в банке. Так что мы помогли стать миллионерами многим на западе людям. Ведь стать миллионером у них не просто, даже очень сложно. Зерно мы закупали последнее время миллионами тонн в США и Канаде не у государства, а у частника, где государство выступало в конечном этапе в роли посредника, нет не посредника, а гаранта по договору. Это у них называют умением работать. Если бы вы знали, какие коллизии происходили там, когда тут объявляли, что хотят купить тридцать миллионов тонн пшеницы? Такие гонки происходят, иногда до смертоубийства даже, в борьбе за заказы на поставку.
– Хитрая механика,- покачал Гунько головой.- А почему?
– Политика такая у нас. Мы продавали им дешёвое сырьё в огромных объёмах, надеясь сбить мировые цены, но они мигом отреагировали, увеличив количество посредников, что повышало цену до мировой, ну и, понятное дело, разница оседала в карманах у этих посредников. Нам они уже тогда толкали товар некачественный и с накрутками посреднических услуг. Фермеру выгодно выращивать зерновые, объёмы ведь приличные при их технологии обработки земли гребут и расходов меньше надо, чем при возделывании любой другой продукции. Вот фермеры и ассоциации фермеров дрались за эти поставки не на шутку.
– Александр, а с джинсами как? Наши покупали у них по 20 долларов, продавали по сто рублей, сотня же наших по курсу чёрного рынка тянула 14 долларов?- спросил Гунько.
– Про эти поставки, а их много было разных, по ассортименту имею в виду, механика была такая – дотационная, то есть. Доплату во внутренней торговле осуществляли из бюджета. Объяснять до мелочей не стану вам, надо финансы знать хорошо, чтобы понять как всё осуществляется,- ответил Сашка.
– Так чем оседлать мир? Каким способом?- допытывался Гунько.
– Научиться производить высококачественный товар не имеющий аналогов, а поскольку весь мир торгует на доллары, брать его и выгодно вкладывать, у них же. Например, скупать недвижимость, заводы, земельные участки, реки, озёра. Так поступают японцы, которым сейчас принадлежит треть выше мной перечисленного в США, 20 процентов в Европе и около сорока в Азиатском регионе. Понятно надеюсь,- Сашка посмотрел на Гунько.
Тот кивнул и произнёс:
– Население Японии живёт, в основном, в маленьких курятничках, а средства – скупать вне страны – имеет.
– Да, основная часть населения ютится в домиках, которые можно назвать курятничками,- подтвердил Сашка.
– Значит не пропаганда,- выдохнул Гунько.
– Они возвели эту малогабаритность в ранг национальной принадлежности, обыденности, мол так было из покон веков. Подход гениальный. Земля у них дорогая очень, мало её. Отдай наши им Курилы и половину Сахалина, там бы через пяток лет расселилось миллионов тридцать японцев. А у нас там сколько живёт?