– Чёрт его знает,- ответил Гунько.
– Статистику населения надо знать, Ефимович, хорошо. Сахалинская область имеет: 87,1 тыс.кв.км. и 700 тыс. населения. Япония: 372 тыс.кв.км. и 130 миллионов человек,- привёл данные Сашка.
– Бориска профукает и Сахалин, и Курилы,- высказал предположение Евстефеев.- Потом снова за них воевать станем.
– Не должон,- буркнул Панфилов.
– Кто его знает. Хотя парламент ведь есть и съезд, которые ратифицируют договора, эти могут не дать,- сказал Гунько.
– Срать он хотел на съезд и парламент. Он народный избранник и под эту дудку будет делать всё, что хочет, стуча себя в грудь,- убеждал Евстефеев.
– Да ты, Павлович, уже готов,- определил Панфилов, смеясь.
– Точно, готов. Пьян и спать хочу,- ответил Евстефеев.- Давно не перебирал, а тут кружку врезал и спёкся. Случается.
– Cпи тогда,- предложил ему Панфилов.- А то совсем раскиснешь.
– Уже сплю,- буркнул тот в ответ, ворочаясь, укрывшись с головой.- Совсем развезло.
– Александр,- Панфилов чуть вылез из мешка, разгорелся костёр и стало жарко.- Вы нам помогли основательно, что мы можем сделать для вас, вашего дела. Долг платежом красен, но без продажи секретов, ясное дело и предательства.
– Нам, Сергей Петрович, пока помощи не надо. Мы полностью автономны в своих действиях. Своих сил хватает. От вашего предложения не отказываемся, чем чёрт не шутит, случиться может всё. При необходимости обязательно воспользуемся,- ответил Сашка. Клану и в самом деле помощь была не нужна. Система, в которой он жил и работал не требовала, а порой исключала любую поддержку со стороны и честно говоря, ему не хотелось плотно увязываться с кем бы то ни было.
– Выражаясь старой партийной терминологией: "Добро не дал, но согласился по существу",- констатировал Панфилов.
– Примерно так,- сказал Сашка, а для себя отметил, что в лексиконе партии есть выражения точно подходящие по смыслу к определённым ситуациям.- По части финансов мы с вами будет вплотную работать легально. А вот в части нелегальной нам сводиться нельзя и это необходимость для обеих сторон.
– Конечно, нас ведь за такую связь во всех смертных грехах обвинят, дохлых собак повесят при случае,- согласился Панфилов.
– Через легальный наш договор мы сделать сможем гораздо больше, чем по линии тёмных дел. Вот мы организуем курсы для офицеров ваших в Швейцарии. Полсотни человек на три месяца это двести в год. Обучим банковскому делу, торговле, маркетингу и многому остальному,- стал перечислять Сашка.- И на курсы, что вы тут организуете, пришлём вам специалистов. Сложнее с оперативными Валерия Игоревича. Их надо сохранить обязательно, но при этом переквалифицировать и переобучить основательно. То, чем они владеют сейчас в практике, уже не понадобится, их умение пройденный этап. Как это сделать я не знаю, но думаю над этим. Тяжёлая это проблема. Психологическая. Мне надо проконсультироваться с нашими, вариантов много можно предложить и уже сейчас я склоняюсь к тому, что с каждым придётся работать индивидуально, потому что, когда обучение идёт скопом, кто-то теряет интерес, а стало быть, выбывает из общего дела. Может на первом этапе школу открыть, в которой бы они преподавали, скажем точнее, готовили охранников и телохранителей для коммерческих структур. Во-первых, это надо делать и лучше делать на том уровне, которым владеют ваши люди, заведомо вкладывая этим коммерсантам устаревшие основы. Во-вторых, телохранители, как правило, выполняют потом в своих структурах и мокрую, грязную работу, а такая школа даст возможность их всех иметь в поле зрения.
– Дельная мысль,- Панфилов глянул на молча сидящего Потапова.- Что, Игоревич?
– За начальную ступеньку если брать, то я – за. Ведь через такую школу мы не решим всех проблем, особенно жилищной,- Потапов имел желание решить вопрос будущего с Сашкой отдельно, один на один, и не потому, что не хотел лезть в общий котёл, а по причине иной. Он надеялся, что его ребята для Сашкиного дела более необходимы, что даёт точки соприкосновения. Ещё Потапов хотел прогнать своих людей через систему подготовки принятой в Сашкином клане, слишком уж уровень их подготовки был огромным и упускать возможности такой было нельзя.
– Да ты, Игоревич, никак сам играть хочешь,- подметил нерешительность Потапова Гунько.
– Совсем нет. Ефимович, вы ведь не с неба упали. Вот мои ребята придут в охрану общего дела, рассядутся по креслам, ожиреют ведь. И потом, профессионал должен иметь постоянное соприкосновение с реальным опасным делом. На макетах всего не создашь, а тех, кто осядет в реальном процессе строительства, потом в операции нельзя будет для участия привлекать. Падёт тень на институт. Вот я про что,- вывернулся Потапов от претензий Гунько.
– Правильно толкует,- поддержал Потапова Панфилов.- Александр, вы как с этим работаете?- обратился он к Сашке.
– Чего в избытке у нас, так оперативной работы. Мы ведь в окопах на передовой, стрелки то есть. Опасность ежедневная в глазки смотрит, только у нас свой уровень каждый поддерживает сам,- ответил Сашка.- Даже нет контроля никакого.
– Это как?- приободрился Гунько.- Не экзаменуете?
– Что вы, на это нет времени. Просто встречаются двое, заранее договорившись, и ловят друг друга, хоть в городе, хоть в лесу. Задача одна: найти и убить,- Сашка цокнул языком имитируя выстрел.
– Не натурально ведь стреляют,- произнёс Гунько, будучи уверенным, что Сашка ответит положительно, но тот сказал:
– Натурально, без подвоха. Одеваются в рубашки непробиваемые и защитные маски, а стреляют боевыми, только специальными, более слабенькими. Иногда используют наган для этого, у него ведь самая слабая убойность.
– Больно ведь!- передёрнул плечами Гунько.
– Бывает не только больно. Я год назад с Левко играл в войну и он мне так попал, что в двух местах кость руки лопнула. Мы в голову не целим, а то череп расколется. Вообще-то начинаем со слабенького заряда, от которого только чешется, в дальнейшем усиливаем. Жух с Максимом сюда в сектор шли из разных мест и устроили охоту друг на друга. Жух, кто выиграл?
– Максим,- Жух почесал бок.- До сих пор болит, синяк солидный. Мы боевыми зарядами били, но с легковесными пулями.
– Вот так и играют. Кто более рисковый и у кого со стрельбой всё в норме, боевыми садят в друг дружку, но это редкость. Смертельных случаев нет, правда. Другого способа поддерживать хорошую форму мы изобрести пока не смогли. Мы – не роботы, обычные люди и прежде, чем с предполагаемым противником сразиться, собираем информацию, изучаем его досконально и только потом действуем. Наобум не работаем. Уголовную среду не считаем – там пускаем в ход оружие без промедления из-за примитивного уровня мышления у этой категории граждан, ведь старые грамотные авторитеты сбежали из страны под натиском молодых и тупых субъектов, теперь улаживать конфликты лучше пулей. Пример. Еду в пригородной электричке и наблюдаю, как шестеро грабят в открытую пассажиров. Люди молчат – кому хочется за не отданную десятку иметь вспоротый живот или бок проколотый? Дошла очередь и до меня. Спокойно всех расстреливаю в упор и прыгаю с поезда в ночь,-Сашка вздохнул глубоко.- Так примерно действуют все наши.
– Убивать обязательно?- спросил Потапов.
– А вы считаете, что надо драться с шестью в узком вагоне? Можно ранить, конечно, одного – двух, но я считаю это лишним. Люди, которые рядом едут, твоего портрета уже нарисовать не смогут, да это, впрочем, никого из нас не очень-то и беспокоит, в случае если ты убиваешь. А если драка или ранение – то обязательно вспомнят. Психология. Стреляешь ведь мгновенно – три секунды и тебя уже нет. А количество убитых мне лично не давит: трое это или десяток – какая разница. Что вам объяснять,- Сашка потянулся и продолжил:- Пусть лучше они в могиле лежат. Набитые морды и простреленные руки их, как правило, с пути этого не отворачивают, наоборот, становятся они ещё больше дерзкими и наглыми.
– Жестоко,- определил Панфилов.
– В цацки-пецки пусть они играют с милицией, мне не досуг,- Сашка выматерился.- Они ведь не банк коммерческий бомбят, не бизнесмена грабят – простого трудягу, который с работы домой к детям едет. Таких сволочей мне не жалко.