– Мне этого не дано. На мне крови очень много,- отсёк Сашка такое предложение.
– Наверное, вы правы,- Панфилову было по-доброму жаль, что умный человек стоит вне политики.
– В Европе я легально действую. Мне оттуда легче и больше для России можно сделать, чем тут агитируя за ту или иную модель развития общественных отношений. Только я категорический противник вождизма, мне не нравятся толпы людей, прущихся на демонстрации. Они собираются от бессилия. Нормально развивается только то государство, где народ, человек конкретный, может решить свои проблемы без митингов и собраний, в рабочем порядке согласно закона, который, в первую очередь, направлен на его защиту, а лишь во вторую очередь – на защиту государства, хорошо, если оба эти направления совпадают, что редко в мировой практике сейчас случается потому, что имеется крен в сторону корпоративных интересов определённого круга деятелей. Вот когда наш народ перестанет собираться в толпу и требовать чего-то, можно будет сказать, что мы достигли уровня всеобщего понимания реальности. Для этого надо годы и десятилетия нормального развития в сфере общественных отношений, а пока этого нет, любые предлагаемые сверху решения по переустройству страны и его экономики потерпят крах.
– Значит, вы против участия в проекте по внедрению во властные структуры центра?- спросил Панфилов и посмотрел на Гунько, которому они поручали переговорить с Александром по этому вопросу, но тот даже не поднял головы, пропустив мимо себя. Не стал отвечать и Сашка, подгребая угли в костре, от чего в небо взметнулась стайка искр. Наступившее молчание прервал Левко. Он произнёс:
– Раздел Союза неминуем. Его последствия будут ужасны. Центр потеряет влияние в регионах и будет терять его постоянно в будущем при условии падения уровня производства, которое обязательно сократится. Что бы Москва в такой ситуации не предложила, все на периферии станут отвергать, как неприемлемое, а предложить может только грамотный или грамотные, которые сейчас напрочь отсутствуют. Не хочу читать вам курс политэкономии, но плохая реальность уже постучала в двери и вошла в неё. Вопрос: для чего тащиться в центр московских властных структур, если они в ближайшие годы потеряют своё влияние в регионах окончательно, и выжать из них что-то будет практически невозможно? Конечно, тогда надо внедряться в регионах, скажете вы и будете правы и не правы одновременно. Правы, потому что это необходимо делать, ибо там будет решаться будущее России, но осуществить такое внедрение можно при наличии соответствующей программы и, главное, большого количества надёжных людей, которых нет у вас, нет у нас, и вообще нет сейчас ни у кого. Не правы же потому, что программу такую составить невозможно по причине элементарного отсутствия грамотных людей, ведь её сделать надо не из центра, а с мест, из глубинки российской. По самым скромным подсчётам необходимо иметь в регионах порядка ста сорока тысяч, чтобы всё подсчитать и потом свести в общую схему, но и при этом она должна быть гибкой, как резиновая. Ну, это уже вопрос другой. Но на первый, я думаю, вы ответ имеете,- и Левко уставился на Сашку, который одобрительно кивнул, не произнося при этом слов.
Глава 3
Долго сидели, не разговаривая. Молчание нарушил Евстефеев, сказав:
– У меня такое ощущение – не знаю, как у остальных моих друзей,- что у вас в тайнике машина, пронзающая пространство, и вы в будущее шастаете время от времени, точно зная, что там нас всех ждёт, и ненавязчиво поучаете, как надо делать.
После слов Евстефеева Сашка стал смеяться, и опять ответил за него Левко.
– Василий Павлович, будь у нас такой аппарат – мы давно бы убрались туда, чтобы тут в дерьме не торчать.
– Так может, там ещё хуже, чем тут,- засмеявшись, сказал Евстефеев.- В своём-то дерьме лучше сидеть, чем в чужом.
– Поспешать не стоит, не стоит,- произнёс Сашка.
На костре в двух казанах варилось мясо, кухарил Максим, он же подавал окружающим кружки с чаем.
– Так может военный переворот организовать в такой ситуации? Военная диктатура по примеру чилийской. Ну, Чили я так – к примеру,- промолвил Панфилов.
– Для преодоления переходного периода от коммунизма к капитализму,- двинул его мысль дальше Гунько.
– С пьяными прапорщиками хрен-с два сделаешь,- Сашка замотал головой, отвергая вариант с переворотом.- Давайте посчитаем, раз уж коснулись. Смотрим на то, что есть сейчас и чем располагаем. Российские военные, поддержавшие Ельцина, оказались на коне, военных союзного Министерства обороны можно считать выбывшими из игры в военные перевороты. Генштаб избавится от многих и доберёт из воинских округов и академий новые кадры, которые не смыслят в управлении вооружёнными силами ничего, ну, по крайней мере, не имеют в этой части достаточного опыта. Грачёв – а Паша был старлеем и им, увы, остался навеки – соберёт вокруг себя равноценный состав, который больше похож на некую банду неудачников, которым вдруг несказанно пофартило, и на курсе их грабительского фрегата замаячил парусник торгового флота. Так с кем делать диктатуру? Я уже не говорю о том, что из вооружённых сил за последние два года убыло в отставку треть офицеров в званиях от лейтенанта до полковника, причём, ушли не пьянь и рвань, ушли умные и грамотные ребята, на которых, собственно, и держалась армия последние годы. Они поставлены были в ситуацию не перспективы по служебной лестнице и отсутствия условий для продолжения службы на чисто бытовом уровне. Более того, процесс увольнения продолжает с нарастающим темпом идти и рухнет в момент разделения Советского Союза окончательно. На армии как на силе, способной решать глобальные задачи в стране, можно поставить крест. Она, армия, просто перестала существовать, об этом больно говорить, но вам, армейским, должно быть видней даже при том, что ваше видение не такое, как моё. И знаете, опускаться до применения против собственного народа сапёрных лопаток и "черёмухи" не надо. Плохо это. Вот если бы в наличии было психотропное оружие массового применения, чтобы в одночасье избавиться от жадных, глупых, тупых и прочих ненужных элементов, тогда другое дело, но оно есть в мизерном количестве и не у нас с вами, а у противной стороны.
– Вы верите в наличие такого оружия?- Гунько смотрел на Сашку вопросительно.
– Я не знаю какое оно конкретно, но то, что оно разрабатывалось, сомнений у меня не вызывает. Это может быть механический прибор или химическое вещество, предположения размываются в огромном спектре научных достижений в этой области,- ответил Сашка.- Кстати, самый главный вор страны – Кручина – может пролить свет на то, есть ли психотропное оружие или нет в данный момент времени у спецслужб.
– Каким образом он может это сделать?- спросил Панфилов.
– Смертью,- сказал Сашка и замолчал, осматривая присутствующих.
– Убьют?- опять задал вопрос Панфилов.
– По моим расчётам – да. Через него осуществлялась продажа золота, алмазов, платины и других ценностей в период его в должности главного финансиста компартии, а это самый верх секретных служб страны. Ну кто, скажите, будет держать свидетеля такого уровня в живых при том, что обстоятельства в государстве пахнут для всех подельщиков виселицей? Подсадите к нему наблюдателей и глядите пристально, желательно прослушивать с записью его телефонные разговоры. Если он уйдёт из жизни странно, то можете быть уверены, что это психотроп.
– Странно – это как?- оживился Гунько.
– Падение с балкона, сердечный приступ, все формы самоубийства и так далее,- определил круг возможных исходов Сашка и, рассмеявшись, добавил:- Даже понос может стать смертельным.
– Не густо,- констатировал Евстефеев.- А другим способом проверить наличие этой гадости можно?