– А не успеем, тогда что?- спросил парень с крестиком.
– Придётся весь проход заново долбить, а это ещё год каторги. Нет, можете и не катать, дело ваше. Домывайте и валите на все четыре стороны, добьём без вас.
– Там сплошная мерзлота, которая растает и стечет,- объяснил Петро.- Так, Александр?
– Солнце пригреет, снег с бугра сойдёт и всё пропало,- кивнул, в подтверждение слов Петра, Сашка.
– А привалить может?- поинтересовался парень с крестиком.
– Всё может, но тут не угольная шахта, где метан в любую минуту взорваться готов. Видно будет. С потолка сыпаться начнёт, усиливаясь с каждым днём, часом. Как не сможете успевать проход очищать, чтобы тачка проезжала, всё – уйдёте. Или слабо рискнуть?
– Давай, мужики,- Петро встал.- Я готов катать. Решайте, что тут медлить. Мик, показывай где?- он сложил в пустую тачку инструмент, все тоже поднялись и пошли толпой к штреку.
– Не все,- остановил их Мик.- Всем не поместиться. Троим спать. Двое грузят, двое катают четырьмя тачками. Делитесь. Саш, что-то ещё?
– Нет. Я с тобой потом по телефону переговорю. Мне топать надо,- Сашка поднялся, подхватил рюкзак и отходя крикнул:- Напрягите кости до хруста. А ты, Мик, если мимо стрелки пойдут, приглашай их без стеснения и ставки дай не скупясь.
Глава 7
Незаметно пройдя через охранные посты, Сашка пришёл на промысел своей "семьи" в самое тёмное время ночи. Народа было много. Часть отдыхала, завалившись у костров, другие работали на разделке леса для строительства домиков, часть долбила грунт в разведочной канаве. Ни с кем не говоря, Сашка устроился у одного из костров, достал свой спальный мешок и лёг.
Проснулся, когда солнце висело в развале сопок, освещая стоянку. Рядом на валуне сидел Патон, сильно поседевший, но такой же огромный и полный сил, несмотря на возраст. Заметив, что глаза у Сашки открылись, он заорал на всю округу ядрёным матом:
– Ох, Санька, бандюга ты несусветный! Сквозь посты ты могёшь просочиться – спора нет, а меня, старого битюга, хрен обведёшь вокруг пальца. Я тебя ещё ночью учуял, да будить не стал, больно уж ты загнанный был,- Патон вытянул Сашку из мешка и сдавил в объятиях, что есть сил.
– Всё, всё, Патон, сдаюсь. Не дави ты так, а то сломаешь ещё что, мне же топать надо,-взмолился Сашка.
К костру стали сходиться мужики, среди которых было много молодых Сашке незнакомых.
– Есть, значит, сила ещё,- отпуская Сашку, пробасил Патон.- А сломать тебе надо бы что-нибудь, чтобы придержать на два-три месячишка. А хоть бы и ногу,- Патон залился зычным смехом.- Сколь же мы с тобой не виделись? Годов семнадцать считай.
– Так ты ведь знал, где я, почто не наведался?- спросил Сашка.
– В такую даль тащиться – меня и калачом не заманишь, годы уже не те, не молодой, чай. Когортой вот другое дело. Хотел было на радарку сгонять в прошлую осень, как ты туда шастал, да мне запрет повесили, я ведь списался три года уж как. Ушёл в добычу. Не… Вообще-то на пенсию, но разве усидишь без дела. Вон нас, стариков, собралось десятка два. Прежним духом повеяло.
– Кровь с дымком и с брагой кружка,
где ж ты милая подружка?
Ствол, лопата и кайло,
руки в кровь, пупок надорван -
это наше ремесло,- пропел Сашка.
– Ну, ты, Сань, шельма. Память у тебя, однако. До сих пор, что ль, помнишь?- эти строки читал Патон Сашке в далёком 1972 году под Аркой, где они были вместе в разведке.
– Ты бы вот собрал наш таёжный фольклор, я бы книжку издал,- сказал Сашка.
Народ пустился хохотать. Было время завтрака и к костру, где шёл разговор собрались почти все. Стрелки – чтобы увидеться и поздороваться с Сашкой, перекинуться парочкой слов. Молодые – посмотреть на него, человека из легенды, ибо слышать о нём им доводилось от многих, а видеть представилось только сейчас.
– У меня руки не так заточены. Это ведь писать надо,- отшутился Патон, выставив напоказ свои огромные ручищи, в которых пивная кружка выглядела небольшим стаканчиком.
– Я тебе магнитофон пришлю портативный. Всех дел-то: сиди и наговаривай.
– По пьянке,- добавил кто-то под дружный смех.
Патон сочинял давно и много. Некоторые его стихи пелись под гитару и уважались большинством.
– Если не дуришь, то оставлю тебе свой архив по завещанию, но при условии, что напечатаешь после моей смерти,- сказал Патон.
– А что, накропал таки втихую,- Сашка стал обуваться.
– Я сдал в "семейный" архив. Старый Ло читал и сказал: хорошо. Там не только стихи, есть и проза.
– Ясненько,- произнёс Сашка и стал протискиваться сквозь толпу к руслу ручья, чтобы умыться. Вернувшись и вытираясь рукавом свитера, он продолжил:- Проза – ясное дело – не для людских глаз, но стихи не опасно. Я в Европе тисну, под псевдонимом. Хрен сыщут.
– Так я и ныне не очень-то кому-то нужен. У всех свои заботы, не до нас грешных, при такой делёжке власти. Народ зубы на полку скоро сложит, в посёлках в магазинах шаром покати и на базах пусто,- ответил Патон.
– Ага! То-то вы и выползли в тайгу на рабочую пайку, а то баки мне забиваешь – стариной тряхнуть. Зубы-то, небось, не вставные, на полку ложиться не хотят,- народ прыснул от Сашкиных слов так, что макушки ближайших сосен закачались. Пока хохотали Сашка налил себе в кружку чай и, взяв ломоть хлеба, стал есть, сахар прикусывал, пережёвывая с хлебом, как это делали в лесу все старики с незапамятных времён и никто не ведал – почему. "Дань старине",- говорили старожилы и молодёжь следовала их примеру.
– Поддел таки старика,- Патон закачал головой в неудовольствии.- Тебе спускаю на тормозах, другому бы все кости переломал, а тебе прощу. Ты, стало быть, просто мимо шёл?
– Не просто. Два дела есть, но сразу говорю всем: только добровольцы и только старики, но лишь те, у которых есть опыт по рудной жильной проходке. Проня подойдёт и объявит набор. Надо восемь человек,- сказал Сашка.
– Что так? И почто старики?- спросил Патон.
– В жиле есть малая толика тория, а это радиация, не шибко большая, правда. Проходку делать станем через лаз, старых привалит – и хрен с ними, могил рыть не надо, а молодых жалко,- объяснил Сашка.
– Спасибо, уважил. Куда топать?- Патон показательно встал, делая вид, что собирает пожитки, произнёс:- Тапки белыя брать?
Народ пустился смеяться и подкалывать:
– Смокинг не забудь…
– Перчатки опять же…
– Лучше гульфик свинцовый…
– Тогда лучше гроб свинцовый…
Смех прервал старый добытчик вопросом:
– Ты, Саш, серьёзно, что ль?
– А то!- ответил Сашка.- Германий. Пять лет искал. Место аховое, единственное может быть в мире. Металл этот, в основном, из углей извлекают, да ещё не во всех есть.
– Положим, про уголь мы в курсе. На Джебарики-Хая идёт германий хороший. В предстановых угольных месторождениях есть. Я, Саш, не про то,- добытчик придвинулся ближе.- Торий там откуда?
– Это, Акимыч, не ко мне вопрос, к природе,- Сашка назвал добытчика по отчеству.- Там такой набор – Господу не приснится. Сто наименований, главный компонент олово.
– Вона как!- Акимыч поставил свою кружку на край ящика и достал из кармана коробочку, в которой долго ковырялся под всеобщее молчание и, в конце концов, отыскав что-то, протянул Сашке с вопросом:- Такой?
Сашка взял, покрутил, вынул лупу, всмотрелся и, возвращая, ответил:
– Схожий, но не такой. Этот у тебя с восточного отрога Джугджурского хребта.