– Ну, а как же! По пять копеек за вист.
– Не густо.
– Так ведь и зарплата была какая? Редко. Василий Павлович был непобедим. Он, кстати, не только в карты, он страстный поклонник бильярда. Игрок непревзойденный. У нас шары официально не жаловали, но столы стояли по всем управлениям. Так вот он от стола на совещание, и из зала заседаний к столу. Уж больно много желающих было его обставить.
– Ставки большие делали?
– Я не интересовался. Кий в руках не держал.
– Тогда считайте, по терминологии преферансной, хитренький мизер с парой пробоев, но не ловленный. Когда всё подготовите, дадите Тиму обсосать и, если он даст добро, тогда с Богом. Мы сядем в такой партии на прикуп и вас подстрахуем, вам одним такой тягарь не вытащить, обглодают с ваших костей всё мясо. Чтобы они на семьи не даванули, мы и подключим своих.
– Я думал, что вы за отключение.
– Юрий Ефимович! Интереснее такой игры в мире нет. И не участвовать в ней можно только по одной причине. Знаете какой?
– При поносе,- ответил Гунько.
– Вот видите. В таких делах надо участвовать обязательно. Это жизненная необходимость.
– Меня вы уже убедили. Я своих оповещу, и мы приступим немедленно к составлению плана.
– Вам месяца хватит?
– Мы до первого декабря успеем.
– Тогда шестого отключим. Приурочим к дате рождения Леонида Ильича Брежнева. Они ведь его дети, не так ли?
– Согласен,- ответил Гунько.- Ложимся?
– Ложусь,- дал своё слово Сашка.- Всё, Ефимович, со связи схожу. Мне ехать надо.
– До свидания!- Гунько выключил радиотелефон первым.
Глава 8
Сразу после разговора с Александром Гунько позвонил Евстефееву домой.
– Как отдыхается, Василий?- спросил он.
– Ты, Юр, ещё более хитрая бестия, чем я. Прибыть?
– Если не занят и не в тягость,- предложил ненавязчиво Гунько.
– Может завтра?- Евстефееву страсть как не хотелось тащиться по пустякам, но и выспрашивать о цели приглашения он не стал.
– Слушай, Василий,- решил приоткрыть тайну Гунько.- Ты, почему был за отключение? Обида или ещё что?
– Какое это теперь может иметь значение?
– Ты не юли. Что в тебе больше шептало? Обида?- настаивал Гунько.
– Допустим. Что в том проку. Из-за этого ты меня от отдыха отрываешь?
– Да. Я дозвонился, куда следует и нам рекомендательно посоветовали в кое-что поиграть. Дают необходимую поддержку. Как?
– Я тебя понял,- ответил ему Евстефеев, чтобы не вытаскивать из Гунько остальные подробности.- Приеду часа через три. Если задержусь, не волнуйся.
– Машину пришлю,- пообещал Гунько.
– Не надо,- отказался Евстефеев.- Сам доберусь. Не мальчик. У меня бесплатный проезд до конца года.
– Как знаешь. А то смотри, намнут бока,- предостерёг с намёком Гунько.
– Сойдёт вместо зарядки, жди,- и Евстефеев выключил радиотелефон. Он сидел в своём домашнем кабинете и читал по экрану компьютера, который самым наглым образом стыбзил с работы, предварительно списав, очередной блок из хитроумной программы составленной ему Тимофеем. Программа ему нравилась, хорошо и быстро усваивалась, что будило в нём жгучий интерес скорее её закончить и приступить к следующей, более сложной. Главный для него волнующий момент был между блоками, где надо было ответить на многочисленные вопросы тестовки. Сейчас он чувствовал, что получит разрешение на изучение следующего блока с первого захода, чего раньше не случалось. На дачу ответов было необходимо часа два. Звонок Гунько несколько выбил его из колеи, но он собрался и вошёл в нужный ритм, стараясь не отвлекаться от темы обучения, раздумьями по поводу предложенной Гунько игры. В конце вопросов тестирования у него ломило шею и казалось, что пальцы перестали слушаться, в глазах рябило от бегущих строк и цветных символов. Он набрал ответ на последний вопрос, бессильно откинулся на спинку кресла, но когда на экране высветилась строка: "Вы сдали цикл с четырьмя ошибками, которые… Допуск в следующий раздел разрешён", он подскочил с восторженным криком: "Ура! Победа!", чем привлёк из соседней комнаты жену.
– Ты что, Вася?- спросила она укоризненно.
– Мать, это я от радости,- успокоил он её.
– Чего радоваться?- не поняла супруга.- С работы уволили, пенсия маленькая. Как дальше жить будем?
– Мать, всё будет нормально, ты не волнуйся. Работу отыщем. Вон, хоть сторожем,- он ткнул в окно, на строящийся на противоположной стороне улицы коммерческий банк.
– Глупый ты у меня, Васёк,- ласково ответила жена.- Кто генерала в сторожа возьмёт? Ты, поди и стрелять-то не умеешь, а их раза уж три поджигали. Это не коммерсанты, а самые настоящие бандиты,- сказав это, она вышла из кабинета.
"Всё-таки я молодец,- похвалил себя Евстефеев и посмотрел на часы. От его трёх часов осталось сорок минут.- Уже не успеваю. Ну, и чёрт с ним,- решил он.- Подождёт. Тем более там не очень-то и разгонишься, при отключении, хоть варианты возможны хорошие",- он стал собираться.
– Всё мать,- сказал он жене, колдовавшей на кухне.- Пошёл искать работу. Добывать пропитание.
– Сидел бы уж. Я ведь пошутила,- ответила она.
– И я пошутил. Пойду пройдусь, обозрю гражданскую жизнь,- и выскочил из квартиры.
Добираться пришлось с тремя остановками, однако, народа на удивление было не очень много. В кабинете Панфилова его ждал хозяин и Гунько.
– Опаздываешь,- сказал ему Гунько.
– Приветствую!- вместо ответа бросил Евстефеев, поздоровавшись с обоими рукопожатием, и плюхнулся в кресло. Было видно, что настроение у него приподнятое.- Докладывайте, что стряслось? Почему отрываете от заслуженного отдыха?
– Что это ты такой весёлый? С утра, что ль, принял?- поинтересовался Панфилов.- Или ты уже горишь тем, что решили отключить эти злосчастные каналы?
– Нет. Я по другому поводу. Анекдот в троллейбусе мужик рассказал, я думал, кишки потеряю. Хотите?- предложил Евстефеев.
– Давай,- согласился Панфилов.- Но потом серьёзно о делах.
– Значится так,- начал рассказывать Евстефеев.- С периферии в столицу приезжает человек в гости к родне и за провиантом. Берёт на вокзале такси. Едут. Приезжий у таксиста выпытывает о новостях, ценах. Таксист: "Всё по-старому. Цены растут. Указом президента создан институт Гомосексуальных проблем. Директором назначен Егор Гайдар". Приезжий: "Так ведь Гайдар экономист?" Таксист: "Какая разница! Всё равно всё через задницу".
Панфилов и Гунько стали безудержно хохотать. Смеялись долго и до слёз, но, постепенно, успокоившись Панфилов сказал Евстефееву:
– Юрий разговаривал с Александром, и тот высказался за отключение каналов с целью игры в кошки-мышки.
– Ты же хотел именно этого,- продолжил Гунько, глядя на Евстефеева всё ещё улыбаясь.- Может быть ты ему сам звонил?
– Ефимович! Мы договорились друг друга ниже пояса не бить. Да, была у меня мысль эта. Но я ему не звонил. По совести скажу, что чуть-чуть опасаюсь это делать, где-то внутри мне что-то говорит – не надо,- Евстефеев показал пальцем на сердце.- Так что я тут совсем ни причём.
– Ну, хорошо. Только не дуйся,- стал оправдывать свой вопрос Гунько.- Беру назад.
– Так-то лучше,- Евстефеев достал сигареты.- И что он такого вам поведал, после чего вы решились поменять прежнее принятое?
– Ничего он не поведал,- Гунько насупился.
– Теперь ты дуться будешь?- Евстефеев прикурил.
– Не собираюсь. Он мне только одно сказал: "Если бы "я" был на вашем месте, то обязательно сыграл бы с ними партейку в преферанс и постарался бы их надуть в ловленном мизере".
– Ого!- встрепенулся Евстефеев.- Он что, игрок?
– Как выяснилось, да,- кивнул Панфилов.- Я, пока мы тебя ждали, связался с одним старым знакомым в Лондоне, так он говорит, что Бредфорд игрок мировой. Ставки делает огромные, но ещё не проиграл ни одной партии. Высший пилотаж.
– Так он будет вести партию или мы?- Евстефеев верный старым принципам, не хотел в этой игре "чужих".
– Мы. Только мы. Он предложил нам помощь, и я так считаю, действительно нами самими невыполнимую, но услуга в игре этой будет за кадром. Он даёт гарантию безопасности нашим семьям, а это существенно,- Гунько посмотрел на Панфилова.- Или ты считаешь, что мы сами вытянем этот узел?