– Предлагаешь нам всем по тайге золотьё шарить?
– А ты умеешь?
– Могу кой чего.
– Умение своё металл добывать, сунь себе в жопу. Такие вот умельцы как ты и довели страну до ручки. Так понимаю, ты главный инженер с шахты?
– Допустим!- мужчина встал со своего места.
– И сколько же ты даёшь в год?
– Тонну!- ответил инженер и зал разразился смехом.
– Ты знаешь, почему народ хохочет?- спросил Сашка.
– Нет.
– Ты человек приезжий. Они, хоть большинство у меня не работало, слухи бродят, знают, что я в тайге малым числом рук беру в год десятки тонн. И ещё потому смеются, что посёлок этот,- Сашка топнул ногой,- вот под нами россыпь лежит. По грубому подсчету грамм на сорок с куба и тонн на полтораста. Любой может прямо во дворе своём шахточку организовать и жить безбедно.
– Что ж они не копают?
– Если каждый рыть начнёт, через пару лет посёлок в реку свалится. Вечную мерзлоту трогать упаси от соблазна. Посёлок заложили в 1937 году. Поставили гостиницу и конторку по сенозаготовкам. С них посёлок и пошёл. Место удобное, а о золоте никто тогда не думал. Некому было. Грамотные по лагерям сидели, а командовало быдло. Также и Огонёк. И Юр. Или я не прав?- Сашка обращается в зал.
– Прав, Сашка!- снова поднялся Моисеевич.- Сорок лет я вокруг посёлка Огонек старался. Когда сносили посёлок бульдозерами, у меня сердце кровью обливалось. Я судьбу каждого дома знал. Кто где жил, кто где родился. Уж не знал, кого материть. Золото это проклятое или тех мудаков, что поселки на рассыпушках поставили. А какой был прииск!!? Не прииск – сказка. До десяти тысяч численность народа доходила, а теперь там пусто. А в наших двух посёлках меньше двух тысяч вместе с детьми да бабами. Козлиное у нас в добыче руководство. На шахту вбухали денег уйму, а с неё как с козла молока. Тьфу! Тонна в год – дрочить и то проку больше.
– Получается, что ты нас бросаешь! Так? Как кобель суку,- говорит Лука Игнатьевич, повернувшись к Сашке.- Побаловался и по своим делам побег?
– Это я-то кобель?!!- Сашка разводит руками в стороны.- Это ты, Игнатьевич, кобель. Автобаза, на которой ты полжизни отбабахал, так понимаю, приказала долго жить. Вы её так затрахали, что дров подвезти не на чем. Не хочу материться больше, но вы и ёбари оказались никудышные.
– Так за последние десять лет ни одной машины нам новой Минтранс не выделил и запчастей не слал,- возразил Игнатьевич, задетый за живое.
– Брехло!- раздался выкрик.- Директор на новой "волге" ездит. И ещё два 469 УАЗа в том году получили. Один, правда, уже умудрились угробить. Лучше бы пару грузовиков взяли. Ну, на кой ему "волга"? Куда на ней ехать?
– В туалет!- бросил кто-то реплику.
– С лесхоза есть кто-то в зале?- спросил Сашка.
– Есть!!- отозвалось несколько голосов.
– Чего стоим?
– Две тому причины,- отвечает мужик, стоящий у стены.- Комбинат снял заказ. Мы год без зарплаты. Раз. На распилочном станке лопнуло основание. Оно чугунное. Ни заварить, ни стянуть. А новое купить, не на что. Два. Зимой упёрлись и вытянули лес с делянок, а дальше… Стоим, одним словом, себе в убыток.
– Продснаб, почему заготовку не проводит?
– Нам, Александр Григорьевич, не дали в этом году фонды под закупку. Мы бы и сами рады организовать, но чем вывозить? Автобаза отказалась,- дородная женщина подняла в руке пачку листов.- Заказы есть. Нам в этом году завезли продовольствие по зимнику, которое долговременного хранения. Руководство сообщило, что если мы возврат денег не сделаем, то ассортимент, который возили авиацией, не получим. А мы под запись реализуем. У людей платить нечем. За полгода поступило в кассу сорок пять тысяч рублей. И то, я их отдала на выплату пенсий. Вот готовлюсь в тюрьму идти. Обратно мне их совет не отдаст.
– Зинаида Егоровна,- обратился Сашка к женщине.- А что самолётом таскать, коль порт встанет?
– Зимой по снегу, ногами встанем утопчем,- ответила директор продснаба.
– Аэропортовские есть?
– Топлива ноль. На ремонт полосы денег нет. Шахта отказалась дать технику и людей,- начальник аэропорта говорит сидя.- А у меня людей – десять человек, из них пять женщин. С лопатами там ничего не сделать. Экипажи отказываются к нам летать наотрез. Жду со дня на день техническую комиссию из Якутска. Не примут полосу, останемся без связи с Большой землёй.
– Завтра с утра,- Сашка сел на край сцены, свесив ноги,- мужики поздоровее, кто топором махать мастак, приходите к берегу у старой бани. С инструментом. Надо собрать плот, для переправы с той стороны техники. Зинаида Егоровна, вы из магазинов и буфетов водку оприходуйте на склад. Всю. До последней бутылки. И вплоть до моего распоряжения никому ни одного грамма. Склады пустые есть?
– Есть! Но надо крыши и полы ремонтировать.
– Лесхоз! Доски есть?
– Найдём.
– Цемент есть на шахте?
– Сорок тонн. В мешках.
– Отправьте с утра пять тонн в мехцех. Есть на чём?
– Сыщем!!
– Мехцеховским из здания по перемотке электродвигателей всё убрать, полы сорвать, лаги вытащить и отсыпать гравий. Залить всё цементом. Бетономешалку возьмёте на шахте. Надо установить мощную дизель-электростанцию. Автобазовским! Перетащить грейдеры к себе и чтобы через два дня бегали. Шахте! Это вам, уважаемый,- Сашка кивнул главному инженеру.- Погрузчик и три самосвала на старую разработку. Пусть таскают в аэропорт эфеля. В три смены. Топливо я дам. Мои машины подойдут, подключатся.
– Платить кто будет, Сашок?- Игнатьевич стоит рядом и подмаргивает.
– Никто, никому платить не будет. До осени. Начислять зарплату станет поселковый совет, но получать не будете. Все поступления за найм, отправим в качестве платежей, шахте, лесхозу, аэропорту, продснабу, автобазе. Там и получите как зарплату. Безналичным перечислением всё прогоним.
– А наличные где брать?- спрашивает заведующая сберкассой.- Нам поступлений не предвидится. Может в четвёртом квартале что-то поступит. Вся наличность уехала на Большую землю с командировочными и теми, кто на похороны.
– Я не собираюсь уговаривать вас идти на подлог,- Сашка заложил ногу на ногу.- Грамотные в зале есть? У вас всех нет денег, чтобы сдвинуть всё с мёртвой точки. Так?
– Точно!
– Развязать это можно только так, как я предлагаю. Я, как глава поселкового совета сделаю заказ у всех организаций, что в посёлке расположены на выполнение работ. И подписываю им за это перечислением средства. Они все деньги до последней копейки должны выдать людям в виде зарплаты. Ничего не отчисляя на статьи: подоходного, соцстраха и так далее.
– А где вы возьмёте их?- в зале поднимается директор автобазы.
– Это мои проблемы.
– Так не пойдёт. На такой шаг я не пойду,- отказывается директор автобазы.
– И мы не пойдём на это,- ложится с директором в подписку главный инженер шахты. Он за главного, так как директор шахты в отпуске.
– Кто ещё против?- спрашивает Сашка. Больше никто не отказывается.- Тогда переориентируемся. Грейдеры на мехцех тащите. Бетон смешаем вручную. У кого в посёлке ещё есть цемент?
– У меня есть!- поднимает руку начальник аэропорта.- Тонны три.
– И у нас есть мешков тридцать,- говорит начальник пожарной охраны.- Даю. Мы в стороне не останемся. Два года без зарплаты. Одна машина у нас на ходу.
– Саш, нас-то что, не зовёшь?- спрашивает рабочий с шахты.
– Я же вам сказал, что дело добровольное. Или все пойдём вслед Егоровне в лагерь, или жить по-людски никто не запретит. Кто против пусть дома сидят и жуют сопли. Зинаида Егоровна, вы женщина честная, поручаю вам организовать приёмку ягод, грибов, шишки. С тарифом определимся. Наличность я пришлю. Это чтобы старики и дети без дела не сидели.
– Так ты не ответил!- кричит рабочий.
– Не зову. У вас теперь другая артель. Хочешь в нашу, заявление подай, трудовую получи и приходи. А там ты что сидишь? Из-за стажа? Работы ведь нет.