– Стала камнем преткновения?
– Для дела, которое есть в мире у Бредфорда – нет. У той формы сотрудничества, что он придумал, нет ограничений. Он ладит с Европейскими, Азиатскими концернами промышленников. С финансистами всего мира в хороших отношениях. Многие по регионам сводят с ним интересы. "Баррикада" много потеряла после развала Союза, но мобилизовалась и вылезает из тени. Рано или поздно она упрётся в уже существующие, стоящие на ногах структуры и в стороне быть не сможет. Особенно в России. "Баррикада" самый секретный в прошлом "спецобъект". И они своих людей из полного нелегала никогда не выведут. Да и не хочет этого никто. Но и люди Хранителя, как ты назвал его, из тени появляться не станут.
– У них особый, я бы сказал, нелегал,- выводит Егоров.
– Мы своих ребят готовим по его программам. Правда нам нахождение в легале не даёт возможности начинать такое обучение с нуля.
– От пелёнок!?- у Егорова дернулись брови.
– Он готовит от соски,- подтверждает Евстефеев.
– Мне душа подсказывала, что степень гарантий может дать только такая система воспитания. Извини, что перебиваю, но они явно опередили весь остальной мир.
– Мы готовим с пяти лет. В интернате. Вот сходишь к деткам, посмотришь, у тебя глаз отменный, что там подрастает. Я за этих пацанов готов любой власти глотку перегрызть. Понимаешь? Любой! Они – будущее нашей страны,- Евстефеев сжал кулак.
– Так понимаю, что "поезда" в проекте нет!
– Даже наоборот. Он совсем отсутствует. Информация о "поезде" сообразовалась из-за его присутствия в нашей стране. Просто все сидящие в нашем государстве поняли и почувствовали, что так дальше продолжаться не может. Интересы сводить всё равно придётся. Ведь детки подрастают и выходят за рамки условных границ существования, а там уже кто-то сидит и не просто, а твой бывший коллега. Многие хотели бы столкнуться и махаться до победы, но пример КОРУНД им остужает головы. Они теперь думают так: "Мы пойдём на войну, а они, на чьей стороне?"
– Логично. Я усёк. Условия выдвинули их в лидеры и все на них поглядывают.
– Сейчас ситуация стабилизировалась. Оружием уже никто не грохочет. Это плюс. Есть пострадавшие из-за кризиса американского доллара. Пыл поиссяк. Тоже плюс. Сами янки потеряли потенциал, резервы и у них наступает период осмысления. Ещё янки потеряли свою разведку, как мы когда-то. И восстановить её в прежних масштабах не смогут никогда. Им, в отличие от нас, негде черпать финансы.
– Они совсем кислые. Я с одним в Швейцарии поговорил, он из старых. В ресторане столкнулись. Больно смотреть. Он мне сказал, что завидует. Вы, мол, уже все муки ада прошли, а мы только в предбаннике. Но они не восстановятся как прежде – это точно. Кризис с них сбил спесь.
– А этот кризис организовал Бредфорд.
– Что ты говоришь!!! Вот это голова! Ай, какой молодец!- Егоров искренне обрадован.- Он сделал то, что мы видели во снах. Налейте мне ещё стопку. За это выпью обязательно.
– На кризисе потеряли многие и он тоже, но это было необходимо миру. Система их ценностей была ложной. Довольно удачно закамуфлированной. Наша бывшая советская тоже гниловатая была. О нынешней не говорю. Гробовая. Так вот "поезда" нет. Когда это поймут, может случиться бойня. Внутренняя. К ней мы и готовимся напряженно.
– Тогда власть попытается это организовать. "Поезд".
– Да, Фёдор. К нам уже приходили с такими предложениями. И не только к нам.
– Не придётся ли посылать агитаторов в воинские части?- Егоров произносит это шутя.
– Пока желания идти с такой властью никто не выразил.
– А Бредфорд что делает в этой связи?
– Что он думает, Сергей?- Евстефеев передает слово Панфилову.
– Я с ним разговаривал в том месяце по телефону. Он меня выслушал. Знаешь, Фёдор, я понимаю этого человека. Он мне сказал, что никого за уши тащить не надо и организовывать тоже. Сводиться не время, но раз выросли из штанишек и стали пересекаться интересы – это период согласований. Все должны расти вширь и в высь, сказал он. Это условие обязательное. Там, где соткнуться, должны обозначить свои права и мирно согласоваться, не доводя до мочиловки. Многим придётся перекидывать свои плечи в другие направления, в иные плоскости, а по каким-то проектам даже пойти на компромиссы и объединить усилия. По тому, как всё станет происходить, оценим, что выходит в общей массе.
– Мне шансов на драку видно больше,- возразил Егоров.
– И мы не случайно готовимся к худшему.
– У него есть, чем с властью тягаться?
– Да,- Панфилов ставит на стол патрон торцом.- Вот.
– Я про это слышал,- Егоров осмотрел.- Сколько тут?
– В этом пять тонн тола. Больших мы не брали. Для Москвы и это многовато.
– Козыри лихие. Мне янки проели все мозги с просьбой продать втихаря пару штук. Я с ними торговался даже. Теперь мне не смешно. Однако, крови будет?!!
– И его люди её не хотят. Мы от них это получили исключительно для обороны. А в ход пускать будем при крайних обстоятельствах.
– Желающие сесть в "поезд", чистят свои курятники. Даже "Баррикада" по своим хвостам шныряет.
– Такую работу надо проводить постоянно. Этим в последнее время никто не занимался. Когда на твоей памяти последний раз зачищали?
– Вот при Никите и была последняя зачистка. Брежнев пришёл, и все стали чистоплюи. Всё уповали на ядерные ракеты и подлодки,- Егоров достал пачку сигарет из кармана.- У вас можно курить-то?
– Кури,- Евстефеев достал из шкафа пепельницу.
– Я пару затяжек сделаю, чтобы мозги просветлели, а то целый день без никотина сижу,- он стал затягиваться и подолгу задерживать в лёгких дым.- Наши из ГРУ к вам совались, когда вы с ним договаривались?
– Нет. Если б ты знал, как мы боялись?!! Но потом выяснилось, что нас под Бредфорда толкнул КОРУНД и у ГРУ к нам претензий нет. Да ты посмотри, кто там остался? Они пальцы растопырить без указаний Кремля не могут. А Кремль в лице Бориса, что мог указать?- Панфилов сложил пальцы фигой.- Новый президент поубавил прыти поборника демократии и среди них много генералов всех ведомств. А как они генералами стали, мы хорошо знаем.
– Я согласен на работу у вас, но нам надо договориться о моём поведении в связях с "Баррикадой". Что мне им можно и что не рекомендуется?
– Фёдор! Мы тебе условий не ставим. Секретов своих мы показать не сможем, а об остальном можешь им валить прямо без поддавков. Это одна из форм доверия. Вот про всё тут сказанное можешь им спокойно сказать. Лишь бы тебе самому информационное посредничество не стало давить. Назойливость иногда доводит до бешенства.
– Брось, Сергей! Это моя истинная роль. Всегда нужен кто-то, умеющий нивелировать. Я вроде был разведчик неплохой, а всё время…, ну не всё, но значительную часть тратил, чтобы кого-то разнять. Привычка. Извините, мужики! Я порядком устал. Без курева я мертвец. Давайте отложим нашу встречу, а то башка делается чугунной болванкой.
– Машина тебя ждёт,- говорит Панфилов.- Телефон водитель передаст и покажет, как им пользоваться. Это спецсвязь. Послушай! Почему тебя так далеко сселили?
– А!?- Егоров машет рукой.- Идут они в задницу.
– Переселиться согласишься?- спрашивает Панфилов.
– Куда? Вне Москвы?
– В центр. Наш коллега сдал дом под ключ. Есть квартиры. Пять минут езды. Водитель тебе покажет дом.
– Я подумаю, но не обещаю. Мне надо осмотреть всё до мелочей. Сила привычки. Иначе сплю плохо. Бывайте, мужики!
– Бывай!