– Так ведь и фото я видел. Нет в ней ничего азиатского,- возмутился Сашка.
– А во мне, что ль, есть?- дед Павел огладил бороду,- вот коль её сбрить, хрен ты во мне азиата найдёшь. Правильно толкуешь. Даже спорить не стану. Урянхайцы – особый род. Чингисам служили много веков, но хоть с монголами в связи были, свои верования блюли, чужих не брали в жёны, яссы не придерживались, не были многожёнцами. Их же никто за то не карал, хоть и могли, конечно. Дело в том, что доблестью и верностью своей они Чингисов прославили, воины были и полководцы отменные. Не знаю, правда ли то, но отборные части войска Чингисова, то есть его личные тысячи, состояли исключительно из урянхайцев. Вот о слове "ура" много споров, где оно взялось на Руси. Так дело в том, что именно они, урянхайцы, кричали так, идя на приступ города или в атаку. Ур-рях, Ур-рях. Так кричали. Легенда даже была, что тот, кто в момент этого крика погибнет в бою, тот прямо в край счастья попадает. Поверье у них такое было. Русские переняли этот выкрик, чуть его изменив, но сути не поняв. Сами же урянхайцы по происхождению не тюрки, как и мы, впрочем. Кто были по языку – не знаю, но статью и обличьем схожи со славянами. Чингис, кстати, чтоб мне не говорили, тоже был из тех же племён. Таких много в наших краях было, да и до сих пор есть. Девки все одна в одну, ростом хороши, белокурые, зеленоглазые, грудастые, но не славяне. Вот тебе из пословиц: орочка в любви сладка, в гневе – кистень. Это уже потом мы все тюрки стали, омонголились. Вот китайские племена, те действительно черны волосом, кареглазы, роста ниже среднего, а это котёл другой. Для меня узкоглазый, чёрный и низкорослый монгол – не монгол. Так, помесь.
– Значит, вокруг Кяхты многие народности обитали?- выспрашивал Сашка.
– Всех я тебе не счислю. Много. Но офицер тот потому и взял дочерью приёмной бабку твою, что она не узка в глазах, поди её от русской девки отличи,- дед Павел прыснул.- Ты мне, Санька, верь. Я те правду толкую, ну на кой мне ляд тебе врать? Сам посуди.
– Я верю. Просто впервые слышу о том, что похожие были на славян. Да я, право, и в вас не видел бурята, пока по речи не понял, что бурят. А община бурят в Кяхте большая была?
– Как смотреть. Все буряты ведут свои роды от одного прародителя, но в то же время все они – дети разных родов и народов, разных племён. Это уже где-то в конце семнадцатого века мы все стали буряты. А до этого слагались из разных названий, каждый именовался по-своему. Мои предки далёкие были майманы, входили в состав уйгурских племён. Уйгуры енисейские, кстати, тоже ростом не маленькие, они, правда, все почти в Китае теперь, ну да не про то я. Тут, Санька, такой котёл, что если с толком искать, может статься, что евреи с сей земли выходцы.
– Не гневи Бога, Павел. Евреи испокон веков на Иерусалимских окрестностях жили,- обиженно произнёс Евлампий,- зубы не заговаривай, меру знай.
– Я, Евлампий, что тебе скажу. Вот уйгуры, они говорят на очень древнем диалекте, схожем с древнеарамейским, так то, что отсюда расселялись, про то есть в истории примеры, а чтоб сюда добровольно кто шёл, про то нет сведений, да ещё из такого рая, как Палестина.
– Ну если только,- Евлампий уставился на Сашку, прося глазами подтвердить.
– Точно, точно. Есть такой момент. Схожесть языков есть, а с Ближнего Востока сюда в края эти только вера и добралась,- подтвердил с подковыркой Сашка.
– Ну вас! Шайтаны вы оба. Спелись. Шушукались гнусными словами меж собой, чтоб я не понял, о чём говорите, а теперь меня разыгрываете,- дед Евлампий расплылся в улыбке, Сашка не выдержал и пустился хохотать, дед Павел его поддержал, точно поняв Сашкину уловку. Лучше покаянно смеяться, но не обидеть человека, чем доказывать то, что он не поймёт и расстроится.- Ладно,- тоже рассмеявшись, сказал Евлампий,- шутники, шутейнички. Давайте спать. Метёт уж третий день, завтра с утра полезем откапываться.
Глава 3
Воды в верховьях пошли на убыль, когда Сашка сделал первый разведывательный рейд. Пройдя по течению Маймакана вниз, он перевалил два горных перевала и вышел к Омне. На одном из её притоков была промежуточная база, сделанная им ещё в то время, когда он ходил в пешеходке, где хранилось необходимое оружие и боеприпасы, продовольствие. Сложив всё в ранец, он двинулся на перевал, отделявший Омню от Учура. За перевалом он принял круто на север, добравшись до места, где произошла его первая стычка с чужими. Прошёл всем маршрутом, по которому отходил, нашёл в скалах автомат и золото. Автомат закопал, тот не был нужен, золото взял с собой.
Разведка дала удивительную картину. Чужие осели тут основательно, ими было заложено три посёлочка, в которых он насчитал около двухсот человек. Более ста из них были охранники и снабженцы. Дважды, а Сашка проторчал там неделю, прилетал вертолёт. "Солидно окопались. Вертушка из Алданского авиаотряда",- размышлял он, возвращаясь на стариковскую базу. Их дома не оказалось. Осталась только записка. "Ушли в Атыкан. Вернёмся к 1.08". Сашка оставил, разложив в положенные места, чай, галеты, рис, дрожжи, порох, капсули и многое из того, что принёс, и ушёл, оставив записку. "Приду в декабре. Сашка". Дальнейший план его был прост. Заявляться к своим он посчитал ненужным. Санкции на расчёт дать не могли, а о том, что он жив, не знает никто. С мёртвого нет спроса. Так он решил не потому, что толкала жажда крови и мести, просто то, что он решил сделать, по оригинальности превосходило любой разумный план. Поэтому шёл Сашка в Алдан. Шёл к человеку умному, знающему, и в деле, которое Сашке хотелось провернуть, он мог не только помочь, но и принять участие. Алдан встретил моросящим дождём. Уже в сумерках Сашка расположился за углом поленницы во дворе дома нужного ему человека. За забором начинался лес, что было на руку. Часов около двенадцати хозяин вышел и, закурив, уселся на крыльце. Не высовываясь из-за поленницы, Сашка позвал:
– Петрович?
Сидевший на крыльце встал и в шлёпанцах пошёл вдоль поленницы по дощатому тротуарчику. Увидев сидящего, мужчина спросил:
– Кто такой?
– Карпинский я, Петрович. Не узнал, что ль?
– Вон какой вымахал. Лет уж семь, как не видел. Давай в дом.
– Нельзя, Петрович. Нет меня.
– Не дури. Сам я. Старуха к детям укатила. Шмыгай в дом,- Петрович медленно положил на поленницу пару упавших поленьев и направился к дому. Сашка проскочил раньше него.
– Петрович, свет не зажигай. Поговорим в темноте.
– Что таишься, как нелюдь?- спросил Петрович.
– Сейчас объясню,- Сашка присел на диван, коротко, в нескольких словах обсказал суть происшедшего и свой план.
– Да. Дело тугое,- Петрович привстал.- То, что я в "семью" не вступал, знаешь?
– Знаю. Если нет, то нет. Тогда я пойду,- Сашка поднялся и направился к выходу.
– Да постой ты. Сядь. Говорю потому, чтобы в курсе был. Я здесь из жил лезу, работаю честно. Оттуда уехал, чтобы в грязь не лезть. Ты вот приходишь, предлагаешь то же самое. Ты пропал в тайге ещё тем летом, искали, знаю, но не нашли тебя ваши. А то, что ты мне рассказал, меня напрямую касается. Не хотел я в это вмешиваться, но, чувствую, не будет покоя. А чью сторону принимать, ясно. Так что давай точно всё ещё раз взвесим. Порядок надо наводить, но для чего ты решил у них груз взять? Что это даёт?
– Вертолёт возил два раза в неделю. Здесь не оседает. Из аэропорта везут на квартиру, я уже выяснил какую, а оттуда утром на Нюрку. Собирается килограмм сто. Возможно, сюда же стекается и ворованное с официальных участков, драг, старательских артелей, просто скупается подпольно у бичей, что шарят вокруг. Взять в доме мне нельзя. Я их, конечно, завалить и в доме могу, но шум поднимется, а сто килограмм мне не утащить. Это первое. Перехватить тихо я могу только транспорт. Они легковой возят. Я это уже тоже выяснил, виделся тут с одним из ГАИ, он сказал, что "Волга" эта часто ездит в южном направлении. Вот на трассе я их и перехвачу. Я уже место подобрал. Что дает? Известно что – средства. Они знают, что в чужую яму вступили и, думаю, таки ждут ответного удара со стороны моей "семьи". Наши там приготовились, я "семейные" заслоны приметил, они уже выдвигаются на позиции. Наши, что я жив, не знают, но как пропал, уже поняли и рассчитаются сполна. Я же хочу взять металл этот, с нашей земли ворованный, и информацию. Металл в тайге оставлю, сотню не допру, не слон. Этих потрясу, если они сдадут кого-то, то мигом по цепочке, времени у меня будет в обрез, ну, суток пять от силы. Второе дело, как тут начнут копошиться. Мне глаза нужны, Петрович.