– По хорошей стрельбе, Сергей Сергеевич, есть очень старые данные, еще от начала семидесятых,- генерал-лейтенант из управления разведки полез во внутренний карман кителя. Достал записную книжку.
– Район какой?- полюбопытствовал контрразведчик.
– Вот,- генерал-лейтенант отыскал нужную страницу,- Хабаровский край Охотский район, сентябрь семьдесят первого года,- прочел он.- Была крупная складчина по линии Внешторга и Минторга, от нескольких групп. Полный провал. Потеряли восемьдесят девять человек, в основном, из уголовной среды. Набирали для этого дела по линии ВТК через внутренние войска, шестерых успели вывезти вертолетом.
– А ну, где это на карте?- генерал-полковник расправил края у лежащей на столе пятикилометровки.
– Вот,- генерал-лейтенант ткнул в верховья реки Урак.
– Это от радарной станции на Нюлике около трехсот километров,- Сергей Сергеевич постучал шариковой ручкой по карте.- Василий Павлович, что ты знаешь об этом?- он обратился к генерал-майору контрразведчику.
– Очень мало. Экипаж был военный. Трое разбились под Мурманском – попали в снежный заряд – в семьдесят седьмом, а бортмех утонул в Киеве годом раньше, прямо против Печерской лавры. Был пьян. Это – по экипажу. Восемьдесят девять трупов, как назвал генерал-лейтенант Гунько, никто не искал, сгинули. Из шестерых, что вылезли из этой переделки, пятеро пропали, найти не удалось. Их, видно, свои прибрали. Шестого в восьмидесятом выбросили из высотного дома по Калининскому проспекту со связанными руками. Ему, кстати, при погрузке в вертолет положили две пули в обе половинки задницы, прямо на сходнях. Его потом лечили в нашем закрытом госпитале, потому и имеем информацию из первых рук. Кто были восемьдесят девять покойников, и были ли они вообще? Иди сыщи. Есть подозрения, что брали из ИТК, предварительно сделав их покойниками по документам. Лагерные, конечно, концы спрятали. Выброшенный в окно был "в законе", пять судимостей, большой человек. Никто афишировать не стал это событие, умолчали. Об этом падении нет даже в сводках по МВД. Знаю, что были переговоры. Семь человек, ездивших договариваться годом спустя после бойни, в восемьдесят первом были убиты в разное время и в разных городах, но все – летом, и все – на юге. Судимых среди них не было. Мы проверили круг их знакомых и друзей, женщин. Из близких к ним по совместным делам (а это золото, валюта, драгоценные камни) – труп на трупе, и большинство с сердцем. Нашли любовницу одного из них, она прошла мимо сетки КГБ. Женщина поведала, что с осени семьдесят второго он стал какой-то дерганный, пугливый, прямо до болезни. Такая вот информация. А получили мы её не в Союзе. Имею в виду гибель такого количества людей. Она пришла по линии внешней контрразведки ГРУ, три месяца назад. Из Канады. Там погиб их сотрудник, ехал в рейсовом автобусе, из Торонто в Калгари, который столкнулся с тяжёлым грузовиком. Из семнадцати погибших один – наш. Случай. Так вот у его жены и взяли странный дневник, где он описал события. Его кто-то нанимал сходить туда на переговоры, но после вот тех семи, и он ходил. Впустую. Наниматель его – кто бы вы думали? Никогда не догадаетесь. Тогда – первый заместитель министерства Минвнешторга. Помнишь, Сергей Сергеевич?- генерал-полковник кивнул.- Дубасов. Дубасов Петр Леонидович. И тоже – покойный. Сердце. Вот и всё. И ещё хочу своё мнение вам сказать, чтобы всё сразу. Дело это пахнет дерьмом. И прямо и косвенно в нём принимали участие многие из КГБ, Президиума Верховного Совета и так далее.
– Переговоры с кем были?- спросил Гунько.
– Кто с семерыми вёл – не знаю. По содержанию дневника на переговоры приходил один и тот же человек. А вот описания нет. Никакого. Даже намека на образ нет. Ноль. Этот сотрудник был умён. Очень. И, судя по характеристикам, сам себе на уме.
– Думаешь, перекупили?- предположил Гунько.
– Варианты крутить – толку нет,- генерал-майор махнул рукой.
– Василий Павлович, а число погибших тогда, в семьдесят первом, в дневнике проводилось?- задал вопрос Потапов.
– Данные эти именно оттуда. Пришедший на переговоры якобы сказал, что если надо будет, мы здесь не то что восемьдесят девять человек, восемьдесят девять тысяч положим, места хватит,- Василий Павлович Евстефеев прикурил сигарету и продолжил.- В Комитете об этом не знали. Или знали, но сделали вид, что не знают.
– К вам как попало из ГРУ?- спросил Сергей Сергеевич.
– Мы их сейчас держим в своей цепи, по внутренним связям. У них люди стали вдруг пачками не возвращаться из всех стран подряд, так вот и извлекли. Они нам "по дружбе" сбросили данные, которые в главной машине, но по которым не велось расследований. Записки их сотрудника сразу и выпали. Я лично сам ходил на машину, пустили, правда, не сразу,- Евстефеев сложил пальцы фигой и поднёс к носу.- Но делиться пришлось.
– А по линии Комитета этой информации точно не было?- генерал-полковник был мужик дотошный.
– Ты же в курсе, Сергей, что мы у них смогли извлечь. Адское нагромождение. Шли уже по оставленным фактам. И все. Такое ощущение, что специально не копали. Я же сказал – дерьмо,- Евстефеев сплюнул на пол.
– Если предположить, что дело это затеял Андропов, и это его детище, то концы почти сходятся,- сделал набросок Гунько.
– Все, кто в Комитете на этом деле сидел, выбыли. Скоблев – это оперативная разведка по борьбе с бандитизмом – с сердцем слёг, еле откачали. Я сам был у него, лично, совсем плохой. Врачи говорят – обширный инфаркт. Так он меньше года занимался этим делом. Почитал, говорит, и решил – муть это все, вымысел. Да и вы все ознакомились, знаете – чепуха чепухой. Реальные факты есть, и в то же время ничего нет. Скоблев, кстати, работник цепкий, с опытом. Кириллов, это ответственный за ведение дела, после отставки своего негласного шефа или до отставки шефа из Политбюро – исчез. Поиск ничего не дал. Кириллов связным быть не мог – мелкий порученец. Сергеев Алексей Иванович, знаете, руки на себя наложил, а он с Давыдовым вместе втихаря копал. Остальные все там в КГБ косвенно причастны. Полная информация была у троих, изначальная – у двоих. Сергеева нет, а Давыдова поймать надо,- Евстефеев затушил сигарету в спичечный коробок.
– Его, хоть и стар, ловить тяжело. Он ведь сыскарь от Бога,- Гунько ударил себя по ноге.- Того, кто сам умеет ловить, нелегко подцепить. Василий,- обратился он к Евстефееву,- я вот что думаю. Там в деле у них привязан был некий Крестовский. Я Сергеева знал ещё по работе в Министерстве обороны, ему должное надо отдать, умница был.
– Ещё какой умница. В ряде дел он меня спас, хоть мы и были во вражде,- Евстефеев вздохнул.
– Вот мне и кажется, что Сергеев не случайно к делу Крестовского этого примазал, как думаешь?
– Рядить не хочу, Ефимович, уж очень всё как-то повисло. Либо этот Крестовский был из-за кордона, и покойный Алексей его к делу привязал для того, чтобы скрыть явного врага в своей конторе, что вероятнее всего. Либо тот действительно свой, и бестия еще та. Либо Алексей был сам в игре, а тот – действительно чужак. Но не простой. С интересом,- Евстефеев понурил голову.
– Смотри, Василий, что выходит. Крестовский был амурец. И, как говорят бумаги, недалече отсюда его могила. Что это – случайность?- на лице Гунько застыл вопрос.
– Что с того?- Евстефеев поднял глаза.- Случайности ты в систему не увязывай. Охотск-то вон где. И то, что Давыдов здесь слез, ничего не говорит. К тому же охотская бойня была, когда Крестовский этот под стол ходил.
– Это ты правильно говоришь,- согласился Гунько.- Только Давыдов тут не случайно спрыгнул с поезда. Кланы эти есть. Это без сомнений. И либо он был с ними, либо он вышел на них. А вот к границе пошли, отвлекая от него. Путь его был к ним сразу, изначально. Эти лесные оттого, может, и потянули его к себе, что нас вокруг него засекли.
– Много что-то у вас всяких "если",- генерал-полковник расправил руки, потягиваясь.- А эти "если" ловить помогают.
– Товарищ генерал-полковник, здесь в Сковородино начальник радарной станции с Нюлика. Оборудование получает. Может его пригласить?- полковник Иштым, отвечавший за радиоразведку и спутники, встал.- Я с ним знаком лично, был у него на станции два года назад проверяющим.