Пролог
Все совпадения с реальными людьми и событиями в книге не случайны, так как случайностей не бывает.
Я приоткрыла один глаз. Яркий свет лампы заставил меня тут же закрыть его снова. Жужжание и скрип в голове порядком поднадоели, не добавляла радости и шея, которая затекла и отказывалась поворачиваться.
Я хотела было попросить помощи у Господа, о котором, скажу честно, вспоминала, только в том случае, когда надеяться было больше не на кого.
“Отче наш… Как там дальше?” Слова молитвы напрочь вылетели у меня из головы. Виной всему это ужасное жужжание. “Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе”… - неожиданно всплыли слова в моей голове. Я стала мысленно, так как рот был перекошен и издавать какие-либо членораздельные звуки было нереально, да и не к месту (представляю удивление Искандера, если бы я вдруг начала распевать мантру), повторять знакомые слова, пытаясь расслабиться и отвлечь себя от неприятных и болезненных ощущений.
“Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе…” Это конечно не медитация в позе лотоса на теплом песке Сиамского залива. Тем не менее стало немного легче, и мне удалось увести сознание от жуткого скрежета в моей черепной коробке. Тело слегка расслабилось, мысли плавно и лениво проплывали мимо.
– Ай!!! - резкий укол вернул меня к реальности.
Когда же закончится эта пытка? Надеюсь, что уже скоро. А пока у меня есть время вспомнить, с чего все началось, и как вообще я здесь оказалась.
Если начинать в хронологическом порядке, то первый, о ком я должна вам рассказать – черноволосый красавчик по имени Томас Кингсмилл.
Глава 1
«В океане пути не находят суда, затянулись дождем Пиренеи и Анды. Нам такая собачья погода подходит как никогда: мы везем контрабанду.» «Мельница»
1В этот раз Томас Кингсмилл родился в середине 18-го столетия на берегу Ла-Манша в крохотной деревушке Дил, расположившейся в крайнем юго-восточном углу Англии в графстве Кент.
Он был пятым сыном в семье рыбака. Ну как рыбака? О деревне Дил, говорили, что каждый дом в ней принадлежит контрабандисту. Рыбаки этой, как и других прибрежных деревень, выходили в море и привозили из Индии, чаще Бенгалии, улов: чай, кружева, вино, опиум. Поначалу, пока таможенные законы не ужесточились, можно было увидеть, как они средь бела дня выкладывали свой товар прямо на холодном прибрежном песке и вели бойкую торговлю.
Отца мальчика звали Дван. Он был человеком суровым. Огромный как гора, с маленькими близко посаженными бесцветными злыми глазами и тяжелым узким лбом, на который спадали прямые пшеничного цвета пряди. Четверо старших братьев Томаса были точной копией своего угрюмого родителя.
Младший же пошел в мать, некогда веселую черноволосую красавицу Марию: невысокую, стройную, смуглую, с тонкими чертами лица и приветливой улыбкой. Правда, мальчик ее такой совсем не помнил. Сына она родила в немолодом уже возрасте, ей было слегка за 30. К тому времени она превратилась в тихую, седую женщину, которая боялась лишний раз поднять глаза. Она безропотно терпела брань и побои от своего грозного супруга. А бил он ее довольно часто, особенно когда был пьян. Соседи жалели несчастную, но в дела семейные не лезли. Раз муж бьет значит есть за что, да и связываться с разъяренным гигантом мало кому хотелось. Не убил, и слава Богу.
Мальчишкам тоже часто доставалось от отца. Особенно младшему - Томасу. Когда Дван смотрел на последыша, в его глазах всегда вспыхивали злые огоньки. Он не любил сына,и мальчик точно знал почему. Впрочем, это не было секретом - знала вся деревня. Не раз соседи слышали как Кингсмилл-старший, когда был не в духе, говорил жене:
– Прижила выродка пока я был в море, потаскуха, а мне теперь корми ублюдка. Погляди, вот мои сыновья, плоть от плоти. Как этот слабак может быть моим сыном? Хоть бы сдох скорее!
После таких разговоров Дван шел в трактир и по горло наливался элем. Он вваливался в дом среди ночи, срывая дверь с петель, и выколачивал из матери имя прелюбодея. Мария терпела побои молча, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить детей, и сыновья не попали под тяжелую отцовскую руку.
Братья, во всем подражавшие и угождавшие родителю, изо всех сил старались задеть, обидеть или пнуть младшего.
– Смотри, задохлик, сегодня на берег не ходи, там сильный ветер, сдует. Не отправляйте Томаса за дровами, ему их не дотащить. Пусть хворост собирает. Как пить дать, к зиме сдохнет.
Маленький Томас и, правда, не отличался крепким здоровьем и крупным телосложением. И только благодаря тихим заботам матери и его удивительной жизненной цепкости, мальчику удалось не только остаться в живых, вопреки ожиданиям родни, но и вырасти в сильного и крепкого юношу.