- Не страшно лежать рядом с вампиром, Юля? – со жгучим интересом спросил он, чувствуя, что не напугал и не причинил боли, иначе девушка не липла бы к нему и не касалась тонкими пальчиками его груди.
- Интересно, - выпалила она, заглядывая ему в лицо, приподняв голову. – Ты обещал рассказать, Аруэрис.
- Что? – хмыкнул он.
- Почему ты можешь находиться на свету? Где ты родился? Как стал вампиром?
- Ясно, - рассмеялся он, прижимая девушку посильнее к себе. – Кажется, я стал объектом твоего исторического исследования.
Глава 8
- Не так! – качнула она головой. – Мне правда интересно.
- Знаю, - успокоил он, собираясь с мыслями. – Я просто пошутил. Не обращай внимания.
- Расскажи мне, Аруэрис, - тихо попросила девушка, осторожно коснувшись губами его ключицы.
- Я родился в Древнем Египте на берегу Нила в царствование Птоломея VI, - медленно заговорил он, и Юля замолчала, внимательно слушая рассказ длиною в вечность. – В самом конце Шестой Сирийской Войны[1]. Моя семья жила в Нижнем Египте возле самого Нила. Моя мать, Никтимена, была второй женой полководца Менеса Рамзеса, вельможи и военноначальника. Его убили на войне, как и ее старшего брата Нилея. У него тоже были две жены и дети. Без глав семей они попадали в плачевное положение. Именно моей матери пришла мысль бежать в храм богини Сехмет и молить о возвращении мужей и отцов. Они молили ее несколько дней и ночей о великой милости, и Она снизошла. В ней смешалось две противоположности Богиня Войны и Богиня-Целительница. Она не могла полностью оживить мертвых, но вернула им жизнь, наградив проклятием – нуждой и жаждой крови, которой питалась сама. Мой отец и дядя восстали из мертвых, вернулись домой и уже нашли изменившихся жен: Сехмет дала им каплю своей крови, делая под стать им. Так началась моя история.
- Но она не объясняет остального, Аруэрис, - озадаченно нахмурилась девушка. – Ты ходишь при свете дня и ешь обычную еду.
- Мать не знала, - вздохнул он, - что уже была беременна мною. Я был зачат смертной женщиной, пережил ее обращение и родился уже таким. Если моих братьев и сестер родители обратили в возрасте лет двадцати-двадцати пяти, я просто достиг возраста двадцати семи лет и перестал стареть. Я такой, как сейчас, чуть больше двух тысяч лет.
- И ты ходишь под солнцем.
- Почти все вампиры могут находиться при свете дня на улице, Юля, - развеял он ее миф. – Мы все когда-то были людьми. Древние и высшие вампиры могут без проблем жить среди людей. А вот остальным приходится сложнее: благородные вампиры сначала должны выпить крови, чтобы выйти днем из дома, а вот низшие только ночные твари и служат нам. Нет никакого колдовства, заговоров и ритуальных плясок. Да, нам приятнее пасмурная погода, нам комфортнее и спокойнее, но солнце не может нас убить. В зеркале я отражаюсь, как любой человек. Забудь все выдумки, которые не имеют ничего общего к жизни вампиров.
- А те охотники? – испуганно спросила она. – Кто они и как нашли тебя? Ты знал, чем тебя отравили.
- Не думай, что моя семья была хорошей, Юля, - поморщился он. – После обращения голод и жажда крови владели нами на протяжении долгого времени. Мы жили в своем дворце и питались людьми, не всегда удавалось сдержаться, и появлялись тупы женщин и мужчин. Наш последний дом в Древнем Египте был под Александрией. Мы задержались там несколько дольше, и люди стали замечать следы укусов, потерю памяти жертв и обескровленные трупы. Они не понимали, кто это творит и пошли к ведьме. Она сварила зелье, которое заставляло нас раскрываться перед людьми. Мы были сильнее и смогли уйти. Но охоту уже объявили. Нам нужно было место, где нас никогда бы не нашли.
- И?
- Сехмет, - пожал он плечами. – Она не отвернулась от своих порождений и дала нам дом. Вамимор. Проход в мой мир лежит на тех землях, которые я не посещал со дня бегства, в храме Сехмет. Только дети с ее кровью могут пройти сквозь завесу, что разделяет наши миры.
- Но ты здесь, а не там, - напомнила Юля. – И на тебя охотятся.
- Сложно долго обходиться без солнца, Юля, - признался он. – Его тепло манит, а у нас всегда пасмурно, но безопасно. Вамимором правят вампиры, так живут люди, которые прекрасно осознают свою обязанность: кормить нас. Теперь мы уже умеем себя контролировать. Убийств слишком давно не было.