- Хороший мальчик, - не дрогнула она, погладив его по носу, и волк сам подставил голову под ласку. – Сейчас. – Из рюкзака она достала остаток сэндвича с курицей и протянула на ладони ему еду: - На, покушай.
Волк очень деликатно взял зубами еду, не поцарапав кожу девушки, и буквально проглотил подарок, принимая ветвь мира. Когда часть стаи оказалась рядом, он развернулся к ней, снова взъярился, дыбя шерсть и зарычал. Под его командным рыком волки отступили, постояли на удалении от них и рванули в другую сторону, улавливая своим слухом бег вампиров. Они сорвались с места и бросились им наперерез, не позволяя добраться до укрытия.
- Что это было, Арс? – непонимающе спросила она, уставившись на мужчину.
- Ты все же больше ведьма, чем думаешь, - расслабился он и перестал скалить клыки, но приближаться к волку не рисковал. Все же они были врагами, которым пришлось смириться друг с другом из-за Юли. – Волк учуял тебя и помог. Он даже смирился со мной.
- Хоть какой-то прок есть и от меня, - улыбнулась девушка. – Мы можем не бежать?
- Уверен, что да, - расслабился вампир, когда волк отошел от них на несколько метров, повел носом и двинулся правее, чтобы запах кровососа не тревожил его, и улегся клубком на земле, посмотрел на парочку и закрыл глаза, укрывая нос кончиком хвоста. Весь его вид вопил, что вонь вампира страшное испытание для него, но он терпит и не нападает. Аруэрис даже хмыкнул, но не посмел трогать зверя.
- Тогда устраиваемся на ночлег? – спросила девушка.
- Да, - снял рюкзак мужчина, пытаясь сообразить, как им устроиться прямо на голой земле. – Давненько я не спал под открытым небом.
- Ты же помнишь, как разбить лагерь? – забеспокоилась она.
- Помню, - хмыкнул он, вставая в полный рост. Аруэрис не обращал внимания на пронизывающий желтый взгляд, который буквально преследовал его. Но не нападал. Вампир быстро добрался до густых елок и сломал нижние большие лапы, который использовали для матраса. Поверх пахучих хвоей веток он выложил слой папоротника. Самое простое и непритязательное ложе было готово.
Юля бросила оба рюкзака в изголовье кровати.
- Не Хилтон, - уселся на походную кровать вампир, - но сгодится.
- Хорошо, что мы успели поужинать, - улыбнулась Юля. – Чувствую, завтрак будет не скоро.
- Найдем, чем перекусить, - заверил он, снимая куртку. – Я не позволю тебе голодать, девочка.
- Ночь будет прохладной?
- Правильно поняла, - похвалил он, - поэтому ты не раздеваешься и укроешься еще моей курткой.
- А ты?
- Забыла, кто я? – усмехнулся он. – Не замерзну. Я обниму тебя и даже согрею.
- Не возражаю, Аруэрис, - задохнулась она от низких интонаций мужского голоса. – Я очень замерзла. И ты тоже.
- Юлька, - прорычал он, стискивая кулаки: - не начинай!
- Почему? – резонно спросила она, начиная действовать. – Меня уже достали охотники и твои родные, которые не дают просто жить и не вылезать из постели всю ночь. Я сама скоро взбешусь и кого-нибудь убью! Я забыла, когда мы с тобой занимались любовью!
- Нас прервали весьма грубо в моем доме, - послушно ответил вампир, не пытаясь останавливать женщину, которая уже все решила сама. – Мы как раз вели весьма оживленную беседу на диване.
- Заткнись, - зашипела Юля и набросилась сама на вампира, крепко обнимая за шею: - Я точно оторву голову твоему брату, если не отвяжется.
- Ведьма! – зарычал он, но она даже не испугалась. – Ты соображаешь, что мы можем устроить?
- Да! – перебила она. – Боишься, что не справишься?
- Угомоню надолго! Боишься?
- Нет! А ты?
- Нет! Делай, что хочешь! Мне лишние трупы со следами твоих зубов не нужны!
- Я лучше покусаю тебя! Ты вкуснее!
- О, великая богиня! – простонал он.
Юля просто пропустила мимо ушей его стенания, занятая собственными ощущениями. В ней проснулся негасимый огонь, ноги дрожали, отказываясь слушаться хозяйку, а между бедер появилось знакомое жжение и влажность. Девушка быстро сдернула с него худи вместе с футболкой, что отлетели подальше от ложа, и волк недовольно заворчал, поворачиваясь задом к распоясавшейся парочке, что устроила прямо на земле настоящий вертеп. Он поглубже зарылся мордой в свой хвост, и даже лапой прикрыл уши, чтобы не слышать творимое безобразие.