Кровать с железными стойками и пружинами держала на себе толстый матрас. Под темным покрывалом угадывалось одеяло и подушки. Шкаф и сервант были просто сколочены из досок, а на полу лежала дорожка. На подоконнике стоял глиняный горшок с засохшей геранью, а с обычной веревки свисали плотные шторы. Никакой телевизионной тарелки, никакого газа и водопровода. Место отшельника. Они были полностью отрезаны от цивилизации.
- Здесь вообще нет вещей, - закрыла створки шкафа девушка, закончив осматриваться. – Не понятно, кто здесь жил. Дом безликий.
- Но чистый и светлый, - успокоил вампир, снимая рюкзак. – Надо осмотреть окрестности, Юля. Если на крыльце стоят ведра, где-то должна быть или речка или озеро.
- Столько трав, - подошла Юля к вязанкам, но не рискнула коснуться. – Зачем?
- Лечить, - пожал он плечами, - добавлять в еду. Мало ли. Если живешь в лесу, стараешься жить за его счет.
Аруэрис не ошибся. Стоило ему выйти из дома, как он заметил едва приметную тропинку. Подхватив ведра, он решил прогуляться и нырнул под раскидистые ветви орешника. Он уже слышал журчание воды и более уверенно дошел до достаточно широкой и полноводной речки. Никакого спуска к воде не было, как и стоянки для лодки, но берега были пологими. Вампир присел на корточки, зачерпнул ладонью холодную воду, понюхал и попробовал. Чистая и пригодная для питья.
Остаток дня они обустраивались в домике, приводя его в жилой вид. Волк посмотрел на человеческую канитель и бросился в лес. Аруэрис проводил его задумчивым взглядом, но не стал окликать. У него хватало хлопот. Он занялся дровами. Из леса он наносил валежника и разложил на траве перед крыльцом, чтобы он подсох на солнце. Скоро он растопил печь и снова прошелся вдоль речки и поляны, собирая съедобные растения. Он нарвал крапивы надергал молодого лопуха и не удивился, когда волк в зубах притащил еще двух зайцев.
- Сам поохотился? – поблагодарил его вампир. Волк молча уставился на него, давая понять, что вопрос тупой: - Конечно, поел. Но кости все твои.
Вампир вытащил на улицу табуретку, разложил на ней доску и принялся разделывать тушки, не забывая подбрасывать вкусные кусочки волку. Сам он не прикоснулся к крови животного, все же оба были мертвы, когда волк притащил их домой. Пока Юля осваивала печь, Аруэрис ненадолго исчез в зарослях и сам поохотился. Он пронесся по лесу, не желая в чистом месте оставлять следы охоты. Он добрался до темной чащи и втянул воздух. Здесь даже поднимался странный туман, который его не пугал. Он был в своем мире, где бродила нечисть. Аруэрис выпустил клыки, настраиваясь на местную ауру. Да, проклятое местечко и так близко к солнечному – две стороны одной монеты. Здесь могло обитать, что угодно. Он не хотел никому вредить, но нуждался в крови. Здесь можно было не прятаться. И он не ошибся: прямо на него выскочил еще один волк, но на сей раз он был в явном бешенстве, но не болен: просто он был злым и жестким, как и это место. Он бросился на вампира, но тот стремительно подпрыгнул вверх, завис, дожидаясь, когда зверь окажется под ним, и упал сверху, изо всех сил прижимая его к земле. Хищник взвыл, чувствуя огромную силу, что дробила его кости, не давая вырваться из хватки. Аруэрис обнажил клыки и вонзил их в шею зверя, сразу находя пульс.
Аруэрис не выпустил жертву, пока не иссушил ее полностью: недобитый зверь обязательно начнет собственную охоту, а ему силы нужнее. Он донес труп волка до болота и бросил его в трясину, стирая все следы. Вампир возвращался домой через реку, где отмыл руки и лицо от запаха зверя. В доме уже пахло рагу, и с улыбкой он переступил порог. Между печью и столом крутилась Юля, выкладывая достаточно скудный рацион на стол. Надо будет найти возможность дойти до ближайшего сельпо и пополнить запасы.
Волк облюбовал себе место на крыльце, где уже свернулся клубком и уснул, мечтая ночью побегать по лесу, разминая лапы. Аруэрис плотно закрыл за собой дверь и действительно оказался дома. Он любовался, как девушка хлопочет, одетая в его свободную для нее футболку. Она разулась, все же в комнате было уже тепло и сухо.
- Не Хилтон, - увидела его девушка, - но есть можно.