- А ритуал?! – вскинул он голову. – Мы обязаны принести дары Нашей матери, чтобы наш мир жил!..
- Мать Аруэриса я! Забыл?! – зашипела Никтимена, обнажая клыки. – Остальные на месте! Мы принесем дары. Если понадобится, я пролью свою кровь на ее алтарь за моего ребенка! Я буду защищать именно его! От Аруэриса давно все отвернулись, считая предателем, не видя его боли. Я готова отдать жизнь, чтобы мой сын просто был счастлив! Я хочу, чтобы он жил, Менес!
- Ник…
- Богиня Сехмет тоже мать, - перебила она. – Мы поймем друг друга! Нужно не допустить вражды между нашими детьми! Они стали врагами!
Договорить ей помешал гул и легкий взрыв, который прокатился по Вамимору рябью. Никтимена резко замолчала и бросилась бегом в тронный зал. Менес не отставал от нее, как и Нилей со своими женами. Они ворвались в зал, когда там открылась воронка с очертаниями древнего храма, они даже видели статуи богов, которые шли рябью, и в нее полетели вампиры, которые просто падали на пол с глухими стонами. Никтимена краем глаза увидела, как младший сын сжимает девчонку, уткнувшись лицом ей в шею, и молит о спокойствии, но с ее губ срываются слова молитвы-заклятия. Она была в первобытной ярости, и в Никтимену буквально врезались слова: «Защити меня и моего мужа!».
- Стой! – с опозданием закричала она, но уже все началось и закончилось, отрезая Вамимор от мира людей. Никтимена коснулась тонкой непроницаемой преграды, что выросла между мирами. Со слезами на глазах она видела, как сын ласково и осторожно касается бунтарки и гладит по морде волка, не делая между ними различий. Она видела его задумчивый взгляд, уловила миг принятия решения в пользу девочки, что стояла с ним рядом, и его добровольный уход от всех. Из-за нее. Ради нее. – Я благословляю вас, дети мои. Живите!
Никтимена видела, словно сквозь зеркальную рябь, как сын уходит от нее с девушкой-ведьмой и волком за грань ее восприятия. Но они были вместе. Она видела улыбку Аруэриса, которой она была лишена сотни лет. Это того стоило! Женщина моргнула, и сон развеялся, показывая просто серую зыбь. Она вернулась в тот мир, в котором жила. Здесь творился просто ад! Громче всех орали Амун и его любовница. Но у старшего сына было слишком много претензий, и он не успокаивался, скаля клыки.
- Заткнулся, Амун! – заорала на него мать, кинувшись к нему и сжав пальцами горло. – Просто уймись! Что ты сказал брату? Я жду!
- Тебе мало, - не понял первенец настроя матери, - что он связался с ведьмой! Он еще пометил ее укусом, как и она его! Она чертов дампир! У нее клыки, но она не бессмертная, зато с радостью пьет его кровь!
- Что сделал ты? – надавила она, и Менес не лез в разборку. – Говори!
- Сказал, что ее надо убить, а он пойдет с нами! – хватка матери сразу ослабла, и она просто заплакала, отшвырнув Амуна, который просто растерялся, не понимая, что происходит. – Мам? Пап?
- Ты слышал все сам, Менес, - глухо проговорила Никтимена. – Снова ошибка! Аруэрис и его девочка должны быть рядом с нами. А она так испугалась, что закрыла завесу, защищая нашего сына. Ты понимаешь, что проход заперт?
- Что?!
- Она навесила печать на проход, - пояснила Никтимена, не пряча слез. – Ты не должен был угрожать! Попросить, чтобы Аруэрис…
- Предатель?!.
- Кто? – устало спросила Никтимена и обвела всех потерянным взглядом. – Я заварила всю кашу. Я и пойду к богине, прося о прощении и снисхождении. Как мой старший сын мог возненавидеть своего брата? Брата?! Родную кровь!
- Мам! – попробовал подлизаться Амун, но она уже не позволила. Никтимена встала и отошла от сына. – Он же рушит правила! Сейчас он связался не просто с ведьмой!
- Что?!
- Она дампир! – прорычал он, но не нашел понимания у родителей. – Она не только пьет его кровь, у них метки!
- Что?! – взвилась мать, бешено сверкая глазами: - Ты посмел нападать на жену брата?! На его половинку? – даже стихла она и горько рассмеялась.