- Никтимена? – осторожно позвал муж и увидел ее заплаканное лицо:
- Я все поняла, Менес, - горько ответила она. – Богиня проверяла нас, и мы не сдали экзамен. Мир должен был измениться, и меняет его наш сын и его жена. Нас просто вышвырнули!
- Мама, - дрогнул Амун, - ты о чем?
- Мы отрезаны от мира людей, Амун, - жестко ответила она, не скрывая презрения. – Ты так ненавидел младшего брата, что позабыл о благе для всех. Теперь не будет желающих перейти сюда, чтобы быть с нами. Его жена запечатала завесу, боясь за жизнь мужа! Ее не открыть! Она заперла нас в мире, созданном Сехмет! Иди и рискни пройти завесу, Амун! Там стена, которую возвела испуганная девочка, защищая моего сына! Теперь мы обречены на медленное угасание. А я просила!
- Не бывает, - не натурально рассмеялся он. – Древние спокойно проходят сквозь врата.
- Иди! – показала клыки мать. – Я не стану останавливать! Рискуй!
Древние вампиры ступили на знакомую дорогу к завесе. Сначала она была такой, как всегда, ничего не изменилось, но все началось время спустя. Амун видел, как засыхали прямо на глазах финиковые пальмы, оливковые деревья и скукоживались цветки лотоса. Стражи просто рассыпались в прах, и наследник дрогнул, видя уничтожение, которое не мог остановить. Никтимена прошла сквозь ряд погибших растений и обернулась к родным:
- Пророчество свершилось в тот самый миг, - сказала она, - когда я переступила грань жизни и смерти. Я родила Аруэриса. В наших руках была наша жизнь или уничтожение. Этот ребенок уже есть, и он меняет наш мир! Ради нее! Ради той девочки, что рядом с ним, которую снова не приняли! А он ее любит!
- Никтимена! – крикнул муж, и она ступила к нему.
- Я не могу умереть, - горько рассмеялась она. – Забыл?
- Он не имел права! – прохрипел Амун и получил оглушительную пощечину от матери, которая привела его в чувство:
- Ты не смел угрожать его жене! – жестко напомнила она. – Она его жена! Амун! Ты совсем охренел от своей ненависти?! Он древний вампир и порвет всех и вся за нее! Вы оба мои сыновья! Но Аруэрис никогда ни на что не претендовал. Мало было тебе?! Он даже не захотел быть в Вамиморе, предпочтя мир людей! Он отдал тебе все! Тебе! Наследнику!
- Мам, - тихо воззвал сын.
- Она запечатала проход, оберегая его, - жестко напомнила она. – Объяснить, что случиться, если в наш мир не станут проникать люди и их обновленная кровь? Наша медленная смерть! Давай, Амун, - едко предложила она, - воззови к богине Сехмет, если снова услышит, или воззови к ведьме, что испугалась и наложила свое проклятие! Проклятье обрушилось на нас. Спровоцировал его ты! Мы стали вымирающим видом!
- Она дампир и ведьма, - в свое оправдание ответил он без всякой надежды.
- Она его жена! – перекрыла все Никтимена. – Уже не важно, как она появилась на свет. Аруэрис принял и признал только ее! Уверена, Аруэрис ничего не делал, пока ты не вынес свой вердикт, - Амун отвел глаза и даже покраснел, чего хватило их матери. – Сын, за что ты ненавидишь брата? – тихо спросила она, заставляя дрогнуть мужа и прозреть. – Он же никогда не стоял на твоем пути. Он не виноват в обстоятельствах своего рождения. За что? Он не выбирал свой путь. Он был просто его с самого рождения.
Амун отвел в сторону взгляд и молчал. Он видел, что процесс разложения приостановился, но знал, что через день он заберет еще немного, пока не отвоюет себе весь их мир. Он снова посмотрел на родителей уже знакомой наглости во взгляде не было, коснувшись начала конца.
- Я…
- Я жду, Амун, - жестко повторил слова жены Менес, впервые, кажется, за века становясь на ее сторону и услышав ее голос. – Что между вами?
- Женщина, - проницательно ответил его отец с тяжелым вздохом. – Кто она? Амун!
- Кирена, - тихо, почти шепотом признал он, не подозревая, что чуть поодаль стоит Мелия и тихо плачет, столкнувшись с болью предательства. Никтимена лишь закрыла глаза от собственной не проницательности. Как она не заметила? Но в то время она ни на что не хотела обращать внимания. – Она выбрала его, а не меня.
- Амун, - с горечью сказала она. – Выбирала она, а не он. В чем его вина? Он даже не знал, что она тебе нравится.
- А потом Анхелика, - добавил он уже без старой ненависти, глядя прямо в глаза родителям. – Я же тоже был в Мадриде. А она обратила внимания на Аруэриса.