Разбуженное существо при виде выходящего из портала мужчины забилось в уголок, судорожно кутаясь в бушлат и разглядывая мага своими альционовыми глазами. Недаром Второй, никогда не видевший альциона, назвал их васильковыми. В чертах ее лица явно было что-то восточное, если это понятие применимо к уровню Идавелль. Трогательная, полудетская внешность могла бы быть идеальным прикрытием для шпионки. Но это существо оказалось намного ценнее, чем шпион или диверсант. Ценнее, беззащитнее и в то же время опаснее. В западню попалась пташка явно из близкого круга тех двоих, которых Андрей знал по полустертым воспоминаниям Полины. И это значит, что помимо важной информации к нему в руки приплыл возможный рычаг давления на ее родственничков. А установить степень родства теперь не составит труда. Понять бы теперь, как эта мелкая нелюдь связана с “вилкой” и связана ли вообще. “Вилка” так и оставалась для иерарха полной загадкой, и это тревожило его все сильнее. Даже больше, чем рост напряженности поля событий и зарождение опасных вероятностей.
Необычные ромбовидные зрачки с серебристой окантовкой расширились от испуга, лицо побледнело. Совсем как у Полины при их встрече в госпитале. Ничего нового или неожиданного: во всех мирах боль остается болью, страх — страхом, а смерть — смертью. Первый сообщил, что эти существа способны к телепатическому общению и магически высокоразвиты. Что ж, замечательно: не нужно даже объяснять, кто он такой и зачем пришел. Аура все скажет за него.
— Dia li, — жалобно и как-то отчаянно пробормотало существо, дублируя слова мыслями. Просьба о пощаде.
— Она тоже просила. Умоляла пощадить, — поднявшийся из глубин памяти образ Полины затопила безбрежная Тьма. — Что ваша раса знает о пощаде? Хотя, это неважно. Мне не нужна твоя смерть или страдания. Пока мне от тебя нужна только информация, и я ее получу. А тут уже сама решай, по-хорошему или по-плохому. Мне это безразлично. Как мы будем сотрудничать — зависит от тебя.
Элиа задумалась — напряженно, хмуро, но без помех в виде ужаса и отчаяния. Этот мужчина казался девочке более пугающим, чем все остальные вместе взятые. Холодные стальные глаза, мгновенно заполняющиеся бездонной чернотой, зеркально гладкая аура Тьмы с редкими всполохами Огня и полное безразличие к судьбе очередной мошки. Наверно, самый главный здесь… Лучше бы пришел тот, вооруженный и в маске, с вертикальными зрачками. Который снял наручники, принес теплую одежду и дал пить. Он тоже страшный, но не настолько, как этот. Хотя, немертвые, работорговцы или черный рынок органов намного хуже. Этому нужны всего лишь какие-то сведения, и с виду он адекватен и не враждебен. Значит, с ним можно договориться. Они же разумные, развитые существа, интересы которых невольно пересеклись. В умирающем, агонизирующем мире взрослели рано.
— Я… нет выбора, мир чужой, ваша воля здесь da-aret, — мысленный ответ иномирянки показался начальнику спецотдела сбивчивым и неразборчивым. Синеглазое создание с трудом подбирало мыслеобразы и понятия. — Можно… “по-хорошему”?
В стальных глазах промелькнула тень интереса. Девочка крепко пострадала при перехвате, осталась одна в чужом мире, в руках врагов и далеко не комфортной обстановке. Маг физически ощущал ее страх, опустошенность и нечеловеческую усталость. Алишер верно оценил ситуацию и действовал разумно, не зря занимает должность. Все-таки малость перегнули палку. Но из всех возможных линий поведения синеглазое нечто интуитивно выбрало самую правильную, выгодную и невероятную — дипломатические переговоры.
— По-хорошему так по-хорошему, — согласился глава особого отдела. — Это все упрощает. Приятно иметь дело с разумным существом. В глаза смотри, ментальные щиты убрать. Сломаю — будет больно.
— Нет щитов. Выгорели, — мысленно ответила иномирянка.
Ментальные методы допроса были ей явно знакомы. Смотреть ему в глаза она заметно опасалась, но старалась не подавать вида. Проникнуть в ее сознание оказалось просто. Элиа не сопротивлялась и не пыталась закрыться. Глупо тратить последние драгоценные крохи Силы, поддерживающей жизнь, на бесполезные защиты, не прочнее папиросной бумаги. И она это понимала. Не в том она положении, чтобы юлить. Считка — далеко не самое ужасное, что с ней могут сделать. Просто очередная неприятная процедура, вроде трансформации, досмотра, дезинфекции или сдачи минимума выживания. И которая быстро закончится. Воспоминания, мелькающие с огромной скоростью и детальной точностью, не вызывали у измученной Элии никаких эмоций. Хочет смотреть — пусть смотрит. Было бы, на что.