По непроницаемому лицу бессмертной пробежала тень легкой брезгливости.
— Люди? — слегка изогнул бровь маг.
— Люди, — бросила Роуэнн, глядя в пространство. — Только в отличие от наших, создавшие технологии на основе магии. Долгоживущие малочисленные народы — эльфы и фениксы — ничего не могли противопоставить расе, плодящейся, подобно кроликам или саранче. Молодая агрессивная раса все активнее теснила другие вглубь материка, захватывала все новые территории, вынуждая эльфов покидать родные леса, а фениксов — уходить все выше в горы. Те, кто не хотел или не успел уйти — гибли или попадали в плен, и даже мне трудно сказать, что из этого предпочтительнее. Те, кто мог сражаться — сражались за свои дома и семьи, но численное превосходство людей и их технологии не оставляли им шансов. Нариман видел, как полыхали тысячелетние леса, разрушенные, разграбленные города и древние храмы, как погибали Огненные Птицы, осыпаясь даже не пеплом — черной пылью без надежды на перерождение, как дрожали и плакали от чудовищных взрывов горы, как стонал Каэрос. Мир, из которого по капле уходило добро и справедливость, а вместе с ними — и магия, дар божественных прародителей. Только опьяненные властью, безнаказанностью и мнимым могуществом человеческие правители не видели этого, уничтожая друг друга с таким же упоением, как и тех, кто от них отличался. Люди — вообще, довольно мерзкая раса, не способная жить в мире даже друг с другом. Нариман не сразу это понял. Он еще пытался вести переговоры, чтобы защитить свой и без того малочисленный народ от полного истребления. Но на своей шкуре столкнувшись с людским вероломством и коварством, принял решение об эвакуации на другой уровень. В самом диком бреду он не мог представить, что удар в спину нанесет не враг — к врагу спиной не поворачиваются. Удары в спину обычно наносят те, кому доверяешь, кого защищаешь грудью.
— Арман.
— Верно, — кивнула Роуэнн, задумчиво покачивая опустевший бокал. — За спиной Наримана его брат сговорился в врагами. От полного истребления и порабощения фениксов спасло только то, что правитель объявил эвакуацию и открыл порталы раньше, чем планировалось. Почти все успели уйти до того, как Огненный Престол и столица оказались в руках захватчиков. Сам Нариман уйти не успел. Он, конечно, мог улететь или трусливо прыгнуть в ближайший портал. Но если не он, кто бы держал эвакуационные порталы, которые спасали женщин и детей? Нариман держался до последнего. Уже обессиленный, он принял неравный встречный бой, чтобы задержать врага и прикрыть отход своих. А когда из Каэроса ушел последний феникс, он закрыл все порталы и уничтожил следы. Никто не должен был добраться до нового дома его обездоленного, но выжившего народа. Только после этого бывший правитель, в одночасье потерявший все, попытался спасти свою жизнь. Он не боялся смерти, но осыпаться черной пылью под ноги чужих солдат или переродиться в клетке было чересчур. Из последних сил он пытался открыть портал, чтобы переместиться в один из знакомых миров — подлечиться и окрепнуть. Но до пункта назначения не дотянул, вывалился на совершенно чужом, незнакомом слое реальности с неизвестными координатами и дефицитом Силы. Здесь.
— Откуда вам все это известно, еще и в таких подробностях?
Роуэнн беззаботно улыбнулась, но огненно-алые глаза оставались цепкими и серьезными.