Иерарх оторопел. В первый момент он не поверил своим ушам. Человечка волновалась за него. Маленькая золотистая бабочка тревожилась за жизнь и безопасность одного из самых опасных хищников на Земле-А. И его бойцов, профессионалов своего дела, для которых рисковать жизнью — рутинная работа. Изнутри поднялась волна тепла и непривычной нежности к этому слабенькому, но такому дорогому существу. Никто, кроме родителей, никогда не волновался за него. Не задумывался, что он тоже в некоторой степени уязвим. И отнюдь не бессмертен. Андрей нежно приподнял ее лицо за подбородок, отметив смущенный взгляд и порозовевшие щеки. От того, что она прочла в его глазах, Полину бросило в жар.
— Не бойся, моя маленькая, меня демонски трудно убить, — заверил иерарх. — И в особом отделе работают не беспомощные дети, мы вполне в состоянии защитить себя. Если вдруг со мной что-то случится, ты будешь под защитой и покровительством моего рода и всего дома Хассале. А я даже из-за Грани буду оберегать тебя.
— Не надо из-за Грани, просто… будь осторожен, — Полина неуверенно коснулась ладонью колючей щеки. Так и не успел побриться.
— Буду, — пообещал маг, прижимая ее ладошку к своей щеке. — Извини, небрит, как старый черт.
— Я говорила, что ненавижу тебя, но это неправда, — едва различимо прошептала девушка. — Я сердилась, обижалась, боялась и злилась, но никогда всерьез не испытывала к тебе ненависти. Жаль, что поняла это только сейчас. Я очень благодарна за все, что ты для меня сделал и продолжаешь делать, пусть не всегда понимаю тебя. Прости, я столько тебе наговорила. И столько гадостей о тебе думала…
— Золотинка, я тоже много лишнего наговорил. Начиная с госпиталя и заканчивая вампирским замком. И демонски рад, что ты мне все равно веришь. Несмотря на то, что иногда думаешь и говоришь мне разные глупости. Мир?
— Мир. Врагов и ходячих проблем у нас и друг без друга хватает, — неуверенно улыбнулась Полина.
— Мирные договора полагается скреплять. Поцелуй меня, Солнышко, — Андрей мягко коснулся большим пальцем таких теплых, таких желанных губ.
— Почему… я? — удивленно заморгала девушка, густо краснея. — Ты же сам… можешь…
— Игра в одни ворота быстро надоедает. Мне приятно, когда женщина не тупо покоряется моим желаниям, а проявляет какую-то инициативу, — пояснил иерарх уровня. — Разумеется, если тебе неприятно или страшно, я не буду настаивать.
— Дело не в этом, мне приятно! — выпалила Полина и осеклась. — Просто… я никогда…
Щеки девушки снова вспыхнули.
— Сама не целовала мужчину, — закончил мысль Андрей. — Все бывает в первый раз. Нужно же когда-то начинать. Не бойся, я не кусаюсь и не набрасываюсь на девушек.
Полина в замешательстве закусила губу. Сердце колотилось, как ненормальное. Губы сами тянулись за поцелуем — снова испытать это потрясающее ощущение невесомости, головокружительного удовольствия, не оставляющего места ни для каких мыслей. Прижаться как можно ближе, вдыхать его запах, запустить пальцы в черные волосы, слегка тронутые сединой, словно посеребренные инеем на висках. Тонуть в водовороте нежности, отдавая взамен еще больше. Почувствовать каждой клеточкой тела, как от касания горячих губ раскаляется и искрит воздух. Задержаться рядом хотя бы на несколько жалких минут, которые уже неумолимо таяли. Даже смертнице, даже самой грязной подстилке хочется почувствовать себя живее и немного чище. Хотя бы на мгновение. Ощутить себя способной дышать полной грудью, дарить, отдавать. Она не смогла даже мысленно произнести «любить» — слишком больно. Прикрыв глаза, Полина прижалась губами к его губам.
Мягкость и тепло ее губ, жар прерывистого дыхания — единственное, что осталось важным во всей вселенной. Робкое, немного неумелое, но такое долгожданное, желанное, ценное прикосновение. Маленькая бабочка сама коснулась его своими крылышками, из золотистых превратившимися в огненные. По венам заструилось пламя, сжигающее все преграды, весь контроль, все мысли дотла, ко всем демонам. Время остановилось, а пространство раскалилось и рассыпалось искрами. Полина на мгновение замерла, но лишь для того, чтобы прижаться еще ближе, обняла его за шею, нежно и немного неуверенно провела по губам языком, словно пробуя его на вкус. Тем единственным способом, которому он сам ее научил, вкладывая всю нежность, доверие, благодарность, принятие. Открылась, отдалась в его руки, жадно стискивающие тонкую ткань ее сорочки. Словно умоляя ответить, не покидать, не отталкивать. Она пила его и дышала им, как воздухом. Почти так же, как он сам дышал ею и наслаждался ее робкой лаской, опасаясь лишним напором или несдержанностью спугнуть девушку, разрушить это хрупкое единение. Интимность… Ее нежная капитуляция и самая полная, безоговорочная победа. Такая сладкая, такая горькая победа, еще один шаг навстречу.