— Жить будет. На Троицу, думаю, сможет летать.
Жить… жить… жить…
Летать…
Полина тонким мостиком протянулась над пропастью времени, замкнув собой прошлое и настоящее. Словно два времени стали одним, стирая давящие стены прожитых лет. Золотистая вязь солнечной нитью вилась по ее коже. А может, и не ее. Мама…
— То, что с тобой случилось — просто несчастный случай, — сквозь необратимую толщу лет донесся голос мамы. Или женщины, так похожей на маму. Но больше — на пантеру. — Разве виновен птенец, что его трепали псы? Он лишь оказался настолько неосторожен, что выпал из гнезда. И слишком мал, чтобы улететь или защититься.
Каждое слово ложится камнем, порождая круги. Волны вероятностей. Полина слушает. И не спорит. Мама знает лучше. Время заплетается в косы, закручивается в цепи, замыкается в круг. Круг раскладывается спиралями. Полина хочет разомкнуть заевшее звено, но цепь свершившихся событий неразрывна. Где-то есть такие цепи, что не смыкаются никогда и нигде. Полина опасается цепей. С ними связано что-то ужасное. Девять цепей сливаются в круг, запирающий нечто бесформенное, жуткое, настолько противоестественное, что хочется закричать.
— Прошлое — зола, — мама смеется и осыпается пеплом. Остается лишь золотистая вязь, ветвящаяся по детской руке.
В глаза бьет луч яркого света, ветер треплет забавные банты на косичках. Птица на детской ладошке неловко расправляет крылья, цепляясь коготками за пальцы.
— Отпускай, пусть летит, — шепчет ветер голосом мамы. Полина подбрасывает птицу в воздух. Птица на мгновение замирает и начинает набирать высоту, превращаясь сначала в черточку, затем в точку. За ней тянется инверсионный след. Полина где-то уже такое видела. Давно, когда была взрослой.
— Мама, он больше не вернется? А мы ему крылышки вылечили, — колокольчиками донесся расстроенный детский голосок.
— Для того и вылечили, чтобы он мог летать, — теплая рука, словно солнечный лучик, гладит Полину по голове. — Так будет лучше, Лина. Крыльям нужен полет. Птицу или бабочку не удержать в сжатом кулаке — погибнут. Только на ладони. Всегда приходит время, когда пора разжать ладонь и отпустить их в небо.
— И он нас забудет? — еще огорченно спросила Полина.
— Забудет, — солнечный день померк, ветер превратился в вихрь, развернувшийся в знакомый черный тоннель. — У птиц и бабочек короткая память. Но долгий, бесконечно долгий след. Они помогают нам помнить о крыльях. И показывают нам небо.
Женский голос постепенно затухал, превращаясь в белый шум.
— Мама! — Полина рванулась в тоннель, но золотистая вязь держала слишком цепко.
— Не пропустит, — голос мамы превратился в тихий шелест. — И я не хочу встречать тебя так рано. Не для того я давала тебе жизнь, дважды рожденная.
— Что? — не поняла Полина.
— Грань обнуляет и стирает все. Пройдя этот тоннель, ты умираешь по одну сторону Грани и рождаешься — по другую. Тебя завернули у самого Последнего Предела. Это значит, что ты родилась заново, твоя жизнь теперь — чистый лист. Твоя линия реальности — пунктир. Кроме памяти, от тебя прежней не осталось ничего. А успей ты пересечь Стикс — и памяти бы не осталось.
— Я… хочу помнить!
— Память — не всегда благо. Слишком часто это просто боль. Отпусти ее в небо…
Полина вздрогнула и очнулась, ошарашенно вскидывая взгляд на Марьяну.
— Вы… это тоже видели?
— Почти все, и даже поучаствовала, — Марьяна задорно улыбнулась, продолжая обнимать Полину за плечо. Вокруг так же плясали солнечные зайчики и тянулся кофейный аромат.
— Что это было? — девушка растерянно моргала, потирая виски.
— Твое магическое зрение. Даже уже не зрение, а вполне такое нормальное восприятие. Аллеорты, — пояснила мать иерарха. — Твоя кровь пробуждается.
— И что с этим делать? — окончательно растерялась Полина.
— Прислушиваться. Учиться. Допивать кофе и переодеваться. Пижама, конечно, милая. Но ты же поможешь мне с мандрагорами, раз уж на Андрея где сядешь, там и слезешь? — подмигнула Маььяна, сгружая в раковину грязную посуду. И это будничное действие окончательно убедило Полину, что ничего особенного не произошло. Лишь ощущение связи с ушедшей матерью сладко щемило в груди. Впервые за годы не причиняя боли.
— Мандрагоры — это те скачущие кустики? Конечно, помогу, они забавные. Никогда таких не видела, — с энтузиазмом ответила Полина, одним махом допивая кофе. — А на дальнолете полетаем?
Глава 22. МИСТИФИКАЦИЯ
… Базовая реальность, подводная военно-перевалочная база. Координаты засекречены