— Ты… все-таки захватил базу, — рассмеялся Шерридан в лицо призраку. — А я проиграл. Не будет домика у моря, и винограда не будет.
Бывший куратор проекта захрипел и закашлялся. На губах запузырилась кровь, тонкой струйкой стекая по подбородку. Лишь боль от раны в плече, с новой силой вцепившаяся в тело, напомнила, что он еще жив. И он был благодарен этой немилосердной боли, позволяющей ненадолго ощутить себя живым.
— Какие домики, какой виноград, мать твою? — призрак, с далеко не призрачной силой, сердито встряхнул пленника и сверкнул глазами. — Совсем съехал, эль-Арран? Вместо казни решил в дурке отсидеться?
— Если хочешь казнить, поспеши, — с трудом прохрипел иномирянин. — Я и так умираю. И никак не могу умереть.
— Ты хочешь, чтоб я тебя пожалел и подарил быструю смерть, как девчонке? — ухмыльнулся Ивашин. — Добил, чтобы избавить от мук? Нет. Твои муки только начинаются.
— Даже ты… не в силах… обмануть… смерть, — почти по слогам выдавил Шерридан, переходя на мыслеречь. — Думаешь, в твоих руках власть? Нет, только ее иллюзия. Пустота, пыль и пепел. Считаешь, что властвуешь над жизнью и смертью? Ложь. Только тьма и смерть тебе подвластны. Убийца.
— Не тебе рассуждать о том, что я думаю, и кто из нас убийца, — отрезал Андрей, перехватывая контроль над гаснущим сознанием. Ублюдок не должен унести с собой в ад ни крупицы нужной информации.
Лента чужой жизни с чудовищной скоростью понеслась в прошлое, открывая иерарху последние кусочки жуткой, масштабной мозаики. Шерридан и Дейтран пришли в этот мир не в поисках власти, Силы и богатств, хотя эти понятия пришельцам далеко не чужды. Они так же выполняли задание. Искали в разных мирах ключ к спасению своей обреченной родины, мира со смещенными базисами Грани, ставшего непригодным для жизни. И ухватились за легенды Земли-А, как утопающий хватается за соломинку. Только в поисках лекарства они не выбирали средств, отравляя своим ядом, опутывая паутиной жестокости и разрушая все вокруг себя. Почти погубив собственный мир, пришельцы тараканами расползлись по чужим, неся свою правду и свои ценности — искаженные, разрушительные, как вирус, которые уже привели их ветвь фактически к коллапсу. Поколениями выживающие среди грязи, жестокости и извращенной смерти, хильдас просто не знали ничего другого. Они умели только воевать, убивать и паразитировать на обломках цивилизации своих предков, утратив самую важную часть их наследия — собственную душу и идентичность. И искали выход вовне, в чужих мирах, вместо того, чтобы заглянуть внутрь себя. И теперь этот пришелец бесповоротно умирал, изорванный, раздавленный и уничтоженный собственной магией, с помощью собственного эмиссара. Глаза затухали, аура гасла на глазах, теряя последнюю светимость. Андрей не видел, но кожей ощущал знакомый черный тоннель. Перед смертью все едины и все равны.
— Я и без тебя все это понял, — мысленно ответил Шерридан. — Только слишком поздно.
— Знаешь, не все, что блестит — альцион. Порой это оптический прицел, — Андрей вынырнул из чужой ауры и памяти, полной гари и трупной вони, от которой нестерпимо хотелось отмыться. — Ты уже ответил за все, и продолжаешь платить. Не думал, что есть другие пути? Каждая задача имеет, как минимум, два решения. А если выйти из плоскости — то на порядок больше? И что вы в итоге нашли? Погибель да замшелый кромлех с письменами, которых так и не поняли.
— Ублюдок ты. Такой же убийца, ничем не лучше нас, — ядовито прошипел пришелец. — Именно поэтому мы так хорошо понимаем друг друга. Мы одинаковые. Монстры, чудовища, которые добиваются своего любой ценой. Ведь и ты не пощадил мою дочь.
Мутные зрачки вытянулись в горизонталь, скрывая за яростью отчаяние и безысходную боль.