— Вы… вы тоже за этим… охотились? Хотите его… забрать? И все… это… было ради… побрякушки? — после всех потрясений еще и такой удар со стороны чекиста стал бы сокрушительным и последним. Если бы девушка была в состоянии что-то воспринимать. Но пока ею владел шок.
Сильные мужские руки вздернули Полину в воздух и слегка встряхнули, заставляя посмотреть в глаза.
— Демонова погибель, — рыкнул маг, явно заменив на эти слова более грубое выражение, так и рвущееся с языка. А в следующее мгновение девушка оказалась плотно прижата к его груди. На затылок легла мужская рука, а губы обжег жесткий поцелуй.
Полина замерла от неожиданности, не осознавая, что происходит, и забыв, как дышать. Испугаться она не успела, лишь потрясенно распахнула глаза, утонув в холодном серебре его взгляда, совершенно не сочетавшегося с жаром его губ и успокаивающим теплом объятий. Потрясающе умная мысль о том, что надо бы вырываться, оформилась не сразу. Уже после того, как иерарх ее отпустил.
— Что… это было? — растерянно прошептала Полина, пытаясь выровнять дыхание и щурясь от ударившего в глаза особо яркого луча.
— Поцелуй, Солнышко. Один из самых эффективных способов прекратить женскую истерику, — деловито пояснил Андрей. — Конечно, не единственный, оплеуха, графин воды или соответствущие заклинания действуют не хуже. Но я не сторонник физического или магического насилия над девушкой. Готова к разумному диалогу? Или закрепим результат?
— Вы… меня… нагло поцеловали! — возмутилась Полина.
— В следующий раз поцелую нежно. Тоже неплохо успокаивает, только дольше по времени. А времени у нас сейчас не так много.
— Чекист! Ни стыда, ни совести, — возмущение человечки сменилось трогательной, почти детской обидой.
— Ни стыда, ни совести, вообще ничего лишнего, — согласился нелюдь. — Все, успокоилась?
— Я… в порядке, — взяла себя в руки девушка. Продолжать провоцировать мага не хотелось.
— Тогда бери артефакт и уходим.
Мужчина равнодушно скользнул взглядом по драгоценности, сверкающей среди хлама, и отвернулся к двери. Искушение закрепить результат становилось все сильнее.
Полина осторожно наклонилась к артефакту, с опаской протянула руку. Медальон дрогнул и приобрел призрачные очертания, рука девушки лишь схватила воздух.
— У меня не получается, — незадачливая наследница артефакта подняла на мага растерянный взгляд. — Возьмите его сами!
— Во-первых, не возьмите, а возьми, — напомнил Андрей. — А во-вторых, он принадлежит не мне.
— Вы… ты же сам говорил, какой он ценный и важный…
Почему маг отказывается от такого трофея, у Полины не укладывалось в голове.
— Лина, такого добра у меня полные схроны. Твое колечко именно оттуда, — на непроницаемом лице проскользнуло нечто вроде улыбки. — Для меня ценность этой вещи лишь в том, чтобы получить преимущество перед противником, найти твоего отца и защитить тебя. Я не вор и не торговец краденым, блеск альциона давно не туманит мой рассудок. А тебе родовым наследием разбрасываться, как минимум, глупо и недальновидно.
— Я не хочу это носить, — извиняющимся шепотом проронила девушка. — И видеть его не хочу!
На поникшие худенькие плечи осторожно опустились мужские руки.
— Солнышко, не хочешь его носить — не надо. Вернемся в резиденцию, уберу в схрон. Или в саркофаг, где ему самое место. Но забрать его отсюда необходимо. Не я, а ты его наследница и полноправная хозяйка.
— Почему тогда я не могу его даже коснуться?
— Потому что не хочешь и боишься, — вздохнул иерарх. — Ты его как бомбу берешь, смотришь на него, как на дохлую кошку. Так ты его не возьмешь. Сила или страстное желание тоже не поможет, медальон скорей всего просто исчезнет совсем.
— И что же мне делать?
— Для начала, пойми одну простую вещь: не этот медальон виноват в твоих бедах. Сердце Ангела не творит ни добра, ни зла — его творят люди. Посмотри на эту вещь не как на врага, а как на единственную ниточку к твоему отцу, его дар тебе и твоей матери, — подумав, посоветовал мужчина. — Артефакт не принадлежит этому миру, такие вещи кому попало и просто так не дарят. А теперь он принадлежит тебе по священному праву крови. И когда-нибудь перейдет твоим детям. Это достояние твоей семьи, которое твоя мать бережно хранила много лет, чтобы передать тебе, когда придет срок. Только не успела. Я всего лишь замыкаю круг.
На золотисто-янтарные глаза навернулись слезы. Только теперь — от светлой печали по теплу материнских рук, сжимавших этот медальон. Все волшебство мира не вернет ее, не отогреет мамины руки. И этот медальон вдруг обрел в глазах Полины огромную ценность. Ценность, измеряемую не «Волгами», самолетами или островами — крупицами памяти. Лучиками счастья, когда-то согревавщими ее душу. Тонкими ниточками, на мгновение соединившими ее с теми, кто ее любил и кого любила она. Ценность, которую просто нельзя отдать, как не отдают врагам последнюю пядь родной земли.