— Ну а теперь давай с тобой оговорим дальнейшее взаимодействие. — Она повернулась к Гетрусу.
— Мы сейчас плывем на корабль работорговцев, освобождать захваченных в Империи рабов. Там на корабле еще две мои подруги, которых захватили в качестве рабынь. Вернее, работорговцы думают, что они их захватили, надеюсь, ты уже не заблуждаешься так же как те рисковые ребята. Поверь, их заблуждение на счет того, кто кого захватил, просто чудовищно и у них будет случай, убедится в этом уже сегодня. От твоего поведения при освобождении рабов, и захвате работорговцев, будет зависеть, считать тебя соучастником, или свидетелем. Напомню, что работорговля в Империи наказывается смертью даже за недонесение о ней. Расклад ясен?
Вот теперь Гетрус струсил по–настоящему. Он только сейчас понял, во что влип и уверял Нивею, что, не теряя ни минуты, пойдет и самым доходчивым образом объяснит команде, чью сторону следует принимать в предстоящем конфликте. Тем более, что требовалось всего лишь невмешательство в сватку.
— Лучше, если вас вообще не будет на палубе. Можете смотреть, и будьте готовы помочь в управлении судном. Воевать вам не придется.
Прогулки по порту и разговоры с капитанами, кое‑что прояснили Кайсе и Майре. Подозрения вызывала некая фелука. Она уже вторую неделю стояла у дальнего пирса, но время от времени выходила в море.
— На обкатку после ремонта — как ее капитан объяснял портовым властям.
В море она выходила, примерно в те же дни, когда исчезали юноши и девушки. Вероятно, их малыми партиями переправляли на этой фелуке к какому‑то другому судну, дрейфующему в открытом море за пределами территориальных вод Империи. Поэтому у Имперской береговой охраны не возникало никакого беспокойства.
У Майры родился план, проникнуть на фелуку, под видом запуганных девушек. Если помогут, то честь им и хвала, заплатить, поблагодарить и продолжить поиски. Если попробуют изнасиловать или ограбить, то побить, связать и сдать портовой страже, частично раскрыв свое инкогнито человеку, которого порекомендовала Тина для помощи. Он и закроет моряков в тюрьму до конца всей операции, чтобы не раскрывалось инкогнито девушек. А вот если «товар» портить не захотят и куда‑то повезут, то, возможно, это тот самый кончик, за который следует ухватиться.
План Майры, по всей видимости, удался. Девушек даже не выпустили из каюты, в которой оказалось некое подобие туалета и чан с водой. Через дверь, бандиты, грубо порекомендовали им не дергаться, если хотят остаться целыми. И более никаких попыток общения с ними моряки не предпринимали до конечной цели морского путешествия.
Затем их перевели на гораздо большее судно, дрейфовавшее в море, и, сравнительно вежливо, стараясь не повредить, поместили в трюм, где было уже около сотни пленниц. Никакой охраны внутри не было, трюм просто запирали. С корабля в открытом море бежать некуда. Пленницам продемонстрировали и хитроумное устройство, которое затопляет трюм, если они вдруг начнут причинять беспокойство команде. В другой части трюма, отделенные решеткой, находились юноши.
Майра и Кайса опросили девушек, нашли среди них беспрестанно плачущую дочку Клемента и ее подругу в таком же состоянии. Таким образом, их поиски увенчались успехом, оставалось только дождаться Нивею и ликвидировать этот крысятник. Все Рыси точно чувствуют местонахождение друг друга в пространстве и подруги уже рассчитали, примерное время начала боевых действий. Вскоре, отсчет пошел на секунды и вот от Нивеи пришел ментальный сигнал к началу операции.
Люк трюма как будто взорвался, разбитый в мелкие щепки. Из него, бесшумно, неправдоподобно быстро, вылетели две тени, сметая всех встретившихся на пути членов команды судна в море, опутывая их кнутами, либо просто оглушая. Одновременно, навстречу им, с причалившей к кораблю шхуны, понеслась столь же быстрая, третья тень и они слажено, без единого лишнего движения произвели зачистку палубы от экипажа судна. Все было кончено в течение нескольких секунд.
Оставшись наедине с командой в кают компании, после того как перетащили раненого боцмана и оказали ему первую помощь, Гетрус не удержался от ехидного вопроса капитану.
— Ну как развлечение со столичной ципой?
Капитан, по всей видимости, еще не до конца отошел от шока, потому что на ехидство никак не отреагировал. Он начал сбивчиво рассказывать, что произошло в каюте, вероятно, хотел выговориться для успокоения нервов.
— Знаешь, как его ранили? — Капитан кивнул на боцмана — Мы вошли в каюту, чтобы отвлечь ее от окошка. Я сам видел, как боцман выстрелил из арбалета с пятнадцати шагов. Она поймала болт рукой! И сразу, метнула его в боцмана, пригвоздив его плечо к тюку с парусиной. А вот как она нас связала, я не разглядел, очнулся на полу, уже связанным.
— Не может так никто, ни один человек! — Не мог успокоиться капитан. — Я никогда никого не боялся, но ее я боюсь до дрожи в коленках.
— Так и знал, что ты не послушаешь меня, когда отговаривал тебя от нападения на нее. Она специально показала тебе сумочку и камешки в ней. Мне она тоже специально раскрыла себя. Ей нужно было определиться с нами до стычки с работорговцами. Это я уже сейчас только понял.
— А зачем? — Тупо спросил капитан — Никто же не знал кто она, и не раскрывалась бы себе до конца.
— Неужто непонятно! Во время стычки с экипажем работорговцев, ей проще будет иметь спокойный тыл — раздраженно пояснил Гетрус — хотя, для нее мы не такая уж и помеха, даже если бы выступили на их стороне.
— Хотел бы я посмотреть на ее бой с работорговцами — мечтательно сказал капитан, постепенно оправляясь от шока.
— Я тоже хочу посмотреть, она разрешила. Думаю, такое зрелище не каждый хотя бы раз в жизни увидит — сказал Гетрус и пошел на палубу, выбирать наблюдательный пункт. За ним поспешил и капитан.
Они легли на крыше рубки, накинув на себя запасной парус. Защита и от солнца и от посторонних глаз. Матросы, согласно полученным от Нивеи инструкциям, подошли примерно на десять шагов к кораблю и крикнули, чтобы с него спустили жесткий причальный трап для важных персон.
А вот дальше… Гетрус и капитан, конечно, ожидали, что бой будет скоротечным, но не настолько.
С судна раздался какой‑то хлопок, как выяснилось впоследствии, это Рыси выбили люк трюма изнутри. Нивея прыгнула в воду, но умудрилась как‑то оттолкнуться от ее поверхности и запрыгнуть на спущенный жесткий трап. Затем она как‑то сразу оказалась на палубе, с которой уже доносились непонятные резкие звуки и щелчки, исчезла в глубине судна, а через минуту, из люка пушечной палубы показалось ее лицо.
— Давайте, причаливайте, будете управлять судном — приказала она.
— Уже все что ли? — недоуменно спросил капитан — Это что, весь абордаж?
Да, это был весь абордаж. Самый короткий и самый успешный абордаж, который когда‑либо видел капитан, сам, иногда промышляющий пиратством.
Пришвартовавшись к трапу, они заметили, что четверо матросов, которые спускали трап, связаны блестящей проволокой и, ей же, привязаны к трапу.
— Опять не заметил когда она успела их так связать… они что, двести человек команды уже повязали… и мы ее хотели… — бормотал капитан, прыгая на трап и взбираясь на палубу, по которой были разбросаны неподвижные тела десятка три моряков, непонятно, мертвых или только оглушенных.
Команду корабля заперли в кают–компании. Моряки даже не успели ничего понять. Оглушенных и связанных, просто привязали к мачтам на палубе. С помощью экипажа шхуны, который, к тому времени, окончательно уяснил себе, на чьей стороне нужно воевать, выловили из воды остатки команды судна работорговцев. Их тоже препроводили в кают–компанию, а затем, направились в порт Весейска.
Так до конца и не опомнившихся, Гетруса и Клопа отпустили, учитывая их правильное поведение во время схватки. Команду шхуны, на первый раз, просто сдали портовой страже, замолвив, впрочем, за них словечко, которое спасло их от виселицы. Похищенных юношей и девушек портовые власти и стража, после необходимых формальностей, развезли по домам.