Алишер, уставший от колебаний хильды, просто втянул ее в комнату и защелкнул дверной замок.
– Это мой модуль. Был. Теперь он наш. Это кабинет, спальня и ванная дальше. Осматривайся, привыкай. Пока мы находимся на этом объекте – здесь твой дом. Вторым креслом не обзавелся, извини. Сам не ожидал такого поворота. Даже представить не мог, что приведу сюда женщину, – пояснил боевой маг.
– Я могу сидеть на диване, на полу или на потолке.
– Еще чего не хватало – на полу или потолке, – хмыкнул маг. – На колени мне сядешь. Да и второе кресло несложно переместить, но первый вариант мне нравится больше. Нечасто у меня тут девушки бывают, чтобы упускать такие вероятности.
Хотя он и так физически не мог привести на секретный объект женщину, Элии стало теплее и спокойнее. Мысль о других женщинах лорда Алишера почему-то причиняла боль. Элиа отогнала эту противную мысль. Какое у нее право лезть в его жизнь? Он и так сделал для нее все возможное и невозможное, взял под защиту, даже был ласковым и доставил ей удовольствие, а она в очередной раз создала ему проблемы. Вон как их лорд-командующий был зол. Элиа вздохнула и снова переключилась на обстановку. Модуль ей понравился, но «своим» это пространство не ощущалось. Она ощущала себя гостем в чужой крепости и не понимала, как себя вести.
Ее матери в крепости Идавелль-ариат сразу указали место и определили круг обязанностей. Прислуга, вещь лорда-командующего крепости эль-Аррана. Маме повезло, что своими вещами отец делился разве что с братом. В наследство от отца и матери Элиа получила богатый опыт, в том числе и сексуальный. Но этот опыт совершенно не работал в чужом мире и с этим мужчиной, который назвал ее женой и признал парой. Что это значит, Элиа представляла себе весьма отдаленно. А что он с ней сделает в наказание за нарушение приказа и попытку побега, не представляла вообще.
– Алишер, что со мной будет? – набралась смелости хильда.
– В смысле? – нахмурился захватчик. – Пока будешь жить здесь, со мной. Потом переедем в мой дом, нечего тебе по базам, гарнизонам и чужим резиденциям болтаться. Думаю, тебе понравится на Алтае, в горах демонски красиво, чистые озера почти у самого дома, и «зеленка» кругом. Поближе познакомишься с миром, определишься, чем хочешь заниматься. В человеческие структуры тебе путь заказан, но там и так делать нечего. С твоими способностями, к языкам и вообще, тебе открыты до демоновой праматери вероятностей в науке, дипломатии, аналитике и техномагии.
– Ты дашь мне возможность выбирать вероятности? – Элиа потрясенно распахнула глаза.
– И создавать тоже. Когда научишься не косячить. Или хотя бы косячить не критично.
– Так ты меня не накажешь?
– Отчего же? Накажу, раз заслужила. Прямо сейчас и накажу. Ты очень непослушная, с этим пора что-то делать.
Шерстяной плед сорвался с плеч и осел на пол бесформенной кучей. Элиа инстинктивно попыталась прикрыться руками, но знакомая энергетическая сеть опутала тело, стянула кисти и вздернула руки над головой. Другой конец пут Алишер прикрепил к потолку. Глаза хильды распахнулись еще шире, зрачки-ромбики увеличились и тревожно запульсировали.
– Это – чтобы снова не пыталась сбежать. И не превратилась в сферу, куб, гиперболоид или еще какое геометрическое извращение, – пояснил маг, затягивая плетение. – Придется научить тебя послушанию, раз этого не сделал твой отец.
Элиа замерла, сжалась и закрыла глаза. Глупая кьярра, демонова погибель и эр-де-марр – единственное, что приходило на ум. Слишком просто ее провели. Чудесная «зона весны», тепло и забота захватчика, накопитель – всего лишь грамотный ход, уловка, чтобы усыпить ее бдительность и заставить забыть, что она все-таки в руках врагов. Иллюзия свободы, кусочек сахара. Который так же легко отнимут, заменив огненной плетью или чем похуже. А она почти поверила. Слишком много всего произошло за этот день, окончательно ее измотав.
Алишер встряхнул ее за плечи, выдергивая из собственных горьких мыслей.
– Ты понимаешь, что я не смогу тебя защитить, если ты сама будешь думать задницей и делать глупости? Тебе почти оторванной руки не хватило, раз снова бежать надумала? Еще и под пули и боевые кристаллы лезешь!
Ягодицы обжег звонкий шлепок. Не огненной плетью, просмоленной веревкой или цепью с шипами – ладонью. – Любое разумное существо в любом мире понимает, а тебя ничему жизнь не учит? – еще шлепок. Не столько болезненный, сколько обидный. Так наказывают разве что родители, а не враги. И то – новорожденных кьярр, порой творящих глупости из-за отсутствия личного опыта. И для лорда Алишера она, похоже, просто бестолковый детеныш. Кажется, так здесь называются неполноценные недозрелые особи. Что-то в груди болезненно сжалось, сбивая дыхание.