– Ты. Соображаешь. Что. Могла. Пострадать. Или погибнуть? – слова падали камнем, сопровождаясь хлесткими шлепками.
– Я понимаю, – не открывая глаз, выдавила девушка.
Загрубевшая от оружия ладонь вместо шлепка нежно погладила горящую попку. От неожиданности и контраста ощущений Элиа вздрогнула и распахнула глаза.
– Я приказал уходить при малейшей опасности, дал координаты, – мужчина продолжал поглаживать ягодицы ладонью, отчего внизу живота разливались волны знакомого тепла. – Что ты должна была делать?
– Уйти порталом на Н-Корсо. И дождаться тебя.
– Что сделала ты, демонова погибель? – холодный голос, снова шлепок.
– Глупость. Алишер, прости, – тихий голос хильды был полон стыда и раскаяния.
Теплая мозолистая ладонь замерла, затем нежно огладила соблазнительные округлости и изгибы ее тела.
– Пойми одну простую вещь: ты в чужом, мать твою, мире. А для меня он – родной, базовый, – шепнул похититель ей в губы, крепко прижимая Элию к себе и настойчиво глядя в глаза. – Здесь не так много ситуаций, которые мне не под силу. А если что-то не по зубам мне – то тебе и подавно. Защищать – моя задача, а не твоя. А попытку сбежать могу расценить и как предательство. Не смей мне рисковать жизнью. Ясно тебе?
Элиа смогла лишь кивнуть. Сейчас Алишер сам напоминал рычащего оскаленного тигра. Элиа всем телом ощущала рвущуюся из него злость, за которой скрывался непонятный страх. Словно он всерьез испугался за ее жизнь. Прежде отголоски страха и беспокойства казались оправданными и логичными. Ведь сохранение ее жизни было его заданием, а за его провал сам боевой маг мог лишиться положения, звания и даже жизни. Но что тревожит его теперь?
– Я предупреждал тебя. Не раз. И насчет побега, и насчет остальных дуростей, – взгляд Алишера захолодел, стал пустым и равнодушным.
– Да. Что сломаешь меня, раздавишь, превратишь в биомассу, – собственный голос показался Элии незнакомым. Руки, сведенные над головой, похолодели, на спине выступил холодный пот. Браслет на запястье казался ледяным. Только ягодицы горели, почти как щеки.
– А тебе этого хотелось бы, раз так настойчиво добиваешься? – голос Алишера хлестнул порывом ледяного ветра. Куда больнее шлепка ладонью по непоседливой попе. Даже больнее огненной плети или удара по болевым точкам. Элиа зря искала в потемневших глазах знакомые искорки тепла, частички согревающего света, затаенную нежность. Чужак. Вражеский командир. Смертоносный хищник. Тигр, играющий с добычей, прежде чем ее добить. Не осталось ничего, кроме пустоты и холода, медленным ядом растекающегося по венам. Ответить Элиа не смогла. На зубах хрустит алмазная крошка и серый пепел. Ее поступок все разрушил.
На ладони мага возникла знакомая змейка из живого нестерпимо синего металла. Ошейник, запирающий магию. Знак подчинения, символ рабства. Ресницы Элии задрожали, когда вместо теплых губ и ласковых рук шеи коснулся холодный альцион.
– У нас с тобой может быть так, – жесткий, равнодушный взгляд, в котором не осталось даже ненависти. Холодный металл, сжимающий шею и запястье. Холод, пожирающий изнутри. – А может быть и так.
Тонкая полоска альциона перетекла с шеи на палец, приняв форму перстня. Знак Власти. Почти такой же, как у отца и дяди, только еще мощнее. Дорожка нежных, неторопливых, почти невесомых поцелуев по шее и плечам. Его Сила окутывает ее снаружи и изнутри уютным согревающим коконом, растапливая застывший страх и наледь чужой памяти. Его язык нетерпеливо, жарко размыкает ее губы, сплетается с ее в огненном танце страсти, сжигающей все преграды между ними. Ласковые руки скользят по коже, зажигая яркие искры, вспыхивающие пламенем внизу живота. Между ног становится горячо и влажно. Тигр согревает и укрывает ее собственным телом, вдыхает запах ее волос и мурлычет, как домашняя кошка. Элиа бы хотела завести такую.
– Я так же обещал, что дам тебе возможность выбирать, – шепнул захватчик, ненадолго оторвавшись от ее губ. – Выбирай. Но помни, что с результатом этого выбора придется жить нам обоим.
Элиа всхлипнула и прижалась к нему всем телом, насколько позволяли путы. И с удивлением обнаружила, что они бесследно исчезли. Лишь альционовый перстень так же продолжал сиять ультрамарином и медитеррани.